— В легендах и балладах говорят, что сейджины могут быть учителями, а также воинами, — ответил принц, — но ни один из рассказов о них не упоминает ничего подобного. — Он постучал по листу бумаги между ними, затем указал на «абак», лежащий в стороне. — И, — он очень неуверенно посмотрел на другого мужчину, — я никогда не слышал никаких рассказов, пусть даже о сейджине, который смог бы пересечь полностью незнакомый город во время самой худшей зимней грозы так же быстро, как и ты.
— Как я уже сказал вашему отцу, Ваше Высочество, меня насторожило моё видение. Вы сами были там в то время, когда я почувствовал его.
— Да, я был, — согласился Кайлеб. — И ты, казался… настолько сбитым с толку всем этим, что я последовал за тобой в твои комнаты, чтобы быть уверенным, что ты добрался до них без приключений. Я пришёл всего лишь на несколько секунд позже тебя, и я подумал, что услышал что-то внутри твоей комнаты. Тогда я постучал. Ты не ответил и поэтому я постучал снова, а затем открыл дверь, но ты уже исчез. Единственный способ, которым ты мог это сделать — выйти через окно, Мерлин. Я заметил, что ты на самом деле не ответил конкретно на вопрос отца, когда он спросил тебя, как ты это сделал, но я не видел ни одной верёвочной лестницы, по которой ты мог бы спуститься вниз, и простыни всё ещё были на твоей кровати.
— Понятно. — Мерлин откинулся на спинку стула, пристально глядя на принца, затем пожал плечами. — Я сказал вам — и вашему отцу — что у меня есть некоторые силы, которыми, как говорят легенды, обладают сейджины, и у меня они есть. Так же я обладаю кое-какими другими, о которых легенды не упоминают. Некоторые из них должны храниться в секрете. Я думаю — надеюсь — я продемонстрировал, что я действительно желаю вам и Черис добра. Я буду служить вам — и Черис — любым возможным способом. И, возможно, когда-нибудь, я смогу рассказать вам больше об этих силах и способностях, но пока я должен хранить этот секрет. Я обещал вашему отцу правду, и я никогда не лгал, хотя, как вы очевидно заметили, это не обязательно то же самое, что говорить всю правду. Однако, всю правду я не могу рассказать. Я сожалею об этом, но я не могу этого изменить. Поэтому я полагаю, что вопрос заключается в том, можете ли вы принять мою службу с такими ограничениями.
Кайлеб посмотрел на него в течение пары секунд, а потом глубоко вздохнул.
— Ты ожидал этого разговора, так ведь? — спросил он.
— Или подобного этому, — согласился Мерлин. — Хотя, честно говоря, я ожидал, что сначала он будет с вашим отцом, или, возможно, с епископом Мейкелем.
— Отец более уверен в своей способности судить о сердцах и намерениях людей, чем я. — Кайлеб слегка пожал плечами. — Он делал это намного дольше, чем я. Я думаю, что некоторые из этих вопросов возникли и у него, но он просто решил не спрашивать.
— И почему он должен был сделать такой выбор?
— Я не уверен, — признался Кайлеб. — Но я думаю, возможно, это потому, что он действительно верит — как и я — что ты желаешь добра Черис, и потому, что он уже догадался, что есть вопросы, на которые ты не можешь или не будешь отвечать. Он знает, как отчаянно нам нужно любое преимущество, которое мы можем получить, причём не только против Гектора и Нармана, и он не желает рисковать потерять твои услуги, настаивая на этом.
— А епископ Мейкел?
— По тем же причинам, я думаю. — Кайлеб покачал головой. — Я никогда не знал, что Мейкел думает во многих отношениях. Он черисиец, и он любит это королевство. Он также любит моего отца и нашу семью. И хотя он никогда не говорил мне это напрямую, я думаю, что он на самом деле боится Храма. Он…
Кайлеб замер на секунду, потом потряс головой.
— Можно просто сказать, что он хорошо понимает, как и почему наши враги могут использовать Храм и Церковь против нас. Как и отец, он осознаёт в какой ловушке мы находимся, и, если он говорит, что не чувствует в тебе никакого зла, значит он не чувствует. Конечно, это не совсем то же самое, что сказать, что у него вообще нет никаких сомнений.
— И вы согласны с вашим отцом?
— Да… в каких-то вопросах. — Кайлеб посмотрел на Мерлина. — Но мне требуется от тебя один ответ, сейджин Мерлин. Это, — он снова показал на листы бумаги и «абак», — выходит за рамки видений и покушений на убийство. «Услуги», которые ты предлагаешь сейчас, изменят Черис навсегда, и в конце концов, они распространятся за пределы Черис и изменят весь мир. Я подозреваю, что будет ещё больше изменений, чем я могу себе представить в этот момент; некоторые из них будут бояться и ненавидеть. Некоторые из них могут даже убеждать нарушить «Запреты Чжо-чжэн» , со всеми опасностями, которые это может повлечь за собой. Я думаю, что гроза, в которой ты исчез, была не более чем весенним дождиком по сравнению с тайфуном, который идёт за твоей спиной. Поэтому единственный вопрос, который у меня есть, и на который я требую ответ, это — почему? Ты когда-то сказал, что многие из наших врагов «служат тьме», осознают ли они это или нет. Но кому служишь ты, Мерлин? Тьме или свету?
