А я рыскал по газетным киоскам, искал журнал «Перец», в котором работал и печатался любимый с детства украинский юморист Остап Вишня. И только в городской библиотеке нашел этот журнал. Когда же в нем был рассказ О. Вишни, я упрашивал библиотекаршу дать «Перец» на дом и. чего греха таить, часто «зачитывал» его.
А как мечталось! Построим завод, вернусь на Украину, поеду в Киев и сразу — в редакцию «Перца», членом редколлегии которого был сам Остап Вишня…
Мечта вскоре сбылась. Я переехал в Крым. Оттуда и послал в редакцию «на пробу» басни. Ждал недолго. Из редакции пришло письмо:
«Сьогодні я якраз переклав з охотою сам «Гром и молнію». Вийшло, ніби, добре і в перекладі… Піде!
Бажаю Вам творчих успіхів!
З привітом член редколлегії С. Олійник».
Вскоре (в начале 1955 года) басня была опубликована.
На радостях улетел в Киев. С вокзала — рысью — в редакцию «Перца». (Она тогда помещалась на ул. Коцюбинского.) Встретили радушно. Трогательное участие в моей писательской судьбе приняли главный редактор журнала Ф. Макивчук, О. Вишня, Ст. Олейник, П. Глазовой, М. Билкун, Юр. Кругляк и другие сотрудники. Меня скромно поздравили с вступлением в веселое содружество перчан.
А Остап Вишня легонько толкнул
— Теперь, Мыколо, вы вже не просто «крокодил», а «крокодил с «перчиком»!..
Это была лучшая похвала. Ибо будь ты сто раз «крокодилом», но если «без перчика» — то какой же тогда из тебя сатирик?..
Как смеялся Остап Вишня, я никогда не слыхал. Но видел, как наша семья, и больше всех отец, смеялись — да что смеялись! — хохотали, читая фельетоны Остапа Вишни. Смеялся и я. А потом вырезал фельетоны и рассказы Вишни из газет и журналов и клеил в тетрадку для рисования.
С детства верил: чудесный человек Остап Вишня!
Давненько то было. В мое отрочество. Я увлекался рассказами Аверченко, Тэффи, Дорошевича… И вот — Остап Вишня!
Задорный, умный смех покорял жизненностью, правдивостью. Словно с самим юмористом Вишней разъезжаешь по городам и селам, видишь его глазами и смеешься с ним над увиденным.
В пятидесятые годы Остап Вишня был членом редколлегии украинского сатирического журнала «Перец». В этом журнале я печатал свои басни и иногда наезжал в Киев.
К сожалению, памятная встреча с Остапом Вишней произошла незадолго до его смерти. Случилось это в помещении редакции «Перца» — тогда она находилась на улице Мих. Коцюбинского.
Вишня был нездоров, и Степан Олейник пошел хлопотать насчет машины — подвезти писателя к его дому.
Мы остались вдвоем во дворе редакции и присели, ожидая машину. Остап Вишня долго смотрел на меня исподлобья, словно что-то припоминая, наконец спросил:
— Мыколо! Так крыша над головою вжэе?..
Я растерялся: какая крыша?.. И вспомнил. Незадолго до этого Павло Глазовой сообщил мне: «Про квартиру написали сегодня письмо председателю горсовета. Подписались все — Макивчук, Вишня, Олейник и я».
А было так: мне долго не предоставляли квартиру, и мы с женой мыкались по знакомым. В «Перце» узнали об этом, написали в Симферопольский горисполком. Очевидно, подпись Остапа Вишни подействовала особо. Квартиру мне вскоре дали…
— A-а а! Е, е! — догадался я и поблагодарил Остапа Вишню за участие.
— От и добрэ! — улыбнулся Вишня. — А довго нэ було? — И с хитринкой посмотрел на меня.
Намек я понял:
— Столько ж, как и у вас, Павло Михайлович!..
Мы засмеялись…
— Здаеться, у нас е про що побалакаты! — оживился Вишня. — От що: заходьтэ до мэнэ, посмиемось, поплачэмо та знову тыхэсэнько пошуткуем. Цикава розмова будэ!..
Так и договорились. Как поправится Павел Михайлович, у него на квартире и встретимся…
Подали машину. Усаживаясь, Остап Вишня спросил:
— Ваши байкы хто пэрэкладае?
— Первую басню перевел Степан Олейник, а теперь трудится Павло Глазовой.
Павел Михайлович одобрительно кивнул и вдруг спросил:
— А такого байкаря чулы — Мыкыту Годованця?.. Талановытый! Иому б ваши байкы пэрэкласты.
Павел Михайлович вдруг насупил брови и шутливо погрозил:
— А взагали вам, Мыколо Сыдоровычу, треба пысаты на ридний мови, и щоб ниякых пэрэкладачив. От так…
Виновато клоню голову, пожимаю плечами.
— На жаль, чуба вжэ у вас нэмае, а то б надрав, ей-бо, надрав! — улыбнулся Вишня. — Ну, добрэ! Так чэкаю вас у сэбэ? У мэнэ тэпэр тэж добра крыша!..
Машина скрылась за углом.
Я невольно потрогал волосы. Чуб не густой, но вроде еще был. Во всяком случае, «надрать чуба» можно. Добрый Остап Вишня, видимо, пожалел.
Как-никак — земляки!..
Я уверен: о Никите Павловиче Годованце, лучшем украинском баснописце, еще напишут книги, исследования, будет издано полное собрание сочинений и, конечно, академическое, будет создан музей Годованца. Его басни и переводы мировых баснописцев вошли в золотой фонд украинской и мировой литературы. Выйдут книги воспоминаний об этом замечательном человеке. Напишут и его «питомцы», обязанные Никите Павловичу за поддержку, за внимательное и заботливое слово, которым «патриарх украинской басни» всегда придавал силу молодым баснописцам.
