Детектив Холлоуэй и помощник детектива Мейси переглядываются. Они понимают, что Астер во многом повезло. Повсюду было множество следов людей и машин, да и к тому же никто и не подумал искать Зоуи в парке Пэрриш. Все кажется совершенно очевидным. Задним умом.
— Расскажи о лодке, — просит детектив.
— Она даже не была привязана, просто наполовину вытащена из воды на
— А как ты затопила лодку, Астер?
— Я начала таскать самые большие камни, которые только смогла найти на берегу, и складывать в лодку вокруг нее. Они походили на могильные плиты, — голос Астер становится пустым, как и ее взгляд.
— Ты уверена, что камни были с берега озера Пэрриш? — перебивает ее помощник детектива Мейси.
— Да, с берега, — подтверждает Астер.
Детективы снова переглядываются. Камни, найденные в лодке, действительно были взяты с берега озера. Не из Уиндермера, как утверждала в свое время Анна. От упоминания об этом у детектива Холлоуэй бегут мурашки по коже. Рассказ Анны казался таким убедительным, что никто и не подумал перепроверить. Пока вся версия не развалилась.
— Что было дальше? — спрашивает она.
— Я не знала, насколько тяжелой должна быть лодка, чтобы ее можно было затопить, но у меня закончились большие камни, и тогда я поняла, что надо делать. У нас в багажнике лежала монтировка, и я несколько раз ударила ею о борт лодки, пока в нем не получилась трещина, через которую могла бы затечь вода.
Рядом Джордж закрывает лицо руками. Джоан крепко держит дочь за руку, но смотрит в одну точку где-то на потолке участка.
— На берегу рядом с лодкой валялся брезент, — продолжает Астер. — Должно быть, им была укрыта лодка, и тот, кто притащил ее на озеро, просто снял его и бросил на берегу. В общем, я постаралась понадежнее укрыть дно лодки брезентом. Потом я запустила двигатель, поставила его на первую передачу и оттолкнула лодку от берега.
Сначала мне показалось, что лодка не утонет. Она была уже довольно далеко от берега. У меня сердце так колотилось, что я подумала, что оно вот-вот лопнет. Но потом, наверное, в трещину пошла вода, потом еще, и лодка резко ушла на дно.
На мгновение в комнате повисла тишина. Даже помощник детектива Мейси перестал кататься в кресле по линолеуму.
— Ты хочешь сказать нам еще что-нибудь, Астер? — спрашивает детектив Холлоуэй.
— Я знаю, что не следовало брать флэшку из комнаты Зоуи и оставлять ее в конюшне, но я никак не могла подумать, что Зоуи ее найдет или что она в ту ночь будет пить. Я не желала смерти Зоуи. Я хотела, чтобы Кейден сознался, извинился перед ней. Я все делала
— Ты должна мне рассказать.
Я меньше двух суток как вернулась домой. Мама взяла отпуск на пару дней, чтобы побыть со мной. Большую часть расходов на адвокатов покрыл сбор средств, который был организован ею в сети, но она не может позволить себе оставаться дома надолго, чтобы нянчиться со мной. Впрочем, пока все хорошо. Я еще не готова выходить из дома под любопытные взгляды соседей.
Но сейчас поздно, и мама сидит дома, смотрит какой-то сериал, а Кейли — здесь, рядом со мной, возле пожарного выхода. На улице холодно, но не слишком. Мама приготовила нам горячий шоколад — удивительно материнский поступок, — и даже странно потягивать из термоса сладкий молочный напиток вместо привычной водки с соком. Странно, но приятно.
Кейли вздыхает и откидывается головой на кирпичную стену.
— Я хотела, — говорит она после минутного молчания. — Я пыталась убедить тебя приехать домой, чтобы поговорить. Но ты вместо этого поперлась к копам.
— Знаю.
— Ты должна понять — ты ничего не помнила. Несколько месяцев ты не помнила совсем ничего. Мы — Иен, Майк и я — думали, что это и к лучшему. Чтобы ты просто забыла.
— Но потом началось. Я начала вспоминать.
— И у тебя в голове все перепуталось.
— Так просвети меня, Кей. Расскажи, что произошло в новогоднюю ночь.
Кейли делает долгий неторопливый глоток из термоса. Потом закрывает глаза и начинает говорить. Я тоже закрываю глаза, и передо мной проплывает та ночь, словно один из фильмов Кейдена на экране в Уиндермере.
Новогодняя ночь. Мы в квартире Старр, и у меня слипаются глаза. Я слишком сильно и слишком рано напилась. На мне нарядное платье, я лежу, свернувшись калачиком, на потертом синем диване. Кейли сидит передо мной на корточках и пытается запихнуть мои ноги в неуклюжие зимние ботинки. Я сама настояла на том, чтобы пойти в них, чтобы не угробить туфли в снегу, который сегодня замерзнет тонкой корочкой на тротуарах, прежде чем утром кто-нибудь пройдется по ним лопатами и солью.
