У смерти два лица полностью

— Туда вы и поехали в тот вечер под Новый год? На Кони-Айленд?

Лицо у детектива Холлоуэй все еще гладкое, хоть ей уже и сорок. Но в уголках глаз заметны комочки туши, а язык и зубы начинают покрываться сухой пленкой. Они сидят здесь с трех часов, и ей хочется поскорее все закончить. Посадить девчонку под арест.

— Ага… Но на танцы не пошли. Я доехала только до квартиры Старр. Она старше — ей двадцать два или около того. Она типа взяла нас с Кейли под свое крылышко в прошлом году, пока не переехала в Орландо.

— Когда это было?

— Вскоре после Нового года. Старр нашла там работу в одном из парков.

— Хорошо. Но в тот вечер ты с Кейли и Старр была в ее квартире на Кони-Айленд.

— И еще с парой человек. Иен — вроде как бойфренд Кейли. И еще тот парень, Майк, из местных.

— Из местных?

— Ну, из бруклинских. Не из нашей школы, — Анна тянет распущенную нитку на обрезе шорт, пока та не обрывается.

— Понятно. А когда ты ушла из квартиры Старр?

Анна на секунду умолкает. Она наклоняется вперед, опираясь локтями на голые коленки, и волосы снова скрывают ее глаза. Она выглядит моложе своих семнадцати, кажется совсем маленькой в жадном оке видеокамеры и в величественном присутствии двоих взрослых в форме.

— Наверное, в девять или в половине десятого.

— Наверное или так и было? — резким голосом спрашивает детектив.

Голос Анны, напротив, слышится едва слышным бормотанием — свисающие волосы заглушают слова:

— Точно не помню. Но если я поехала в Херрон-Миллс и была там к полуночи, то должна была выйти в это время. Или даже раньше, если поехала поездом.

Детектив тихо вздыхает.

— Хорошо. Что ты помнишь?

Она сидит, откинувшись на спинку своего стула, но ее ладонь лежит на подлокотнике стула Анны.

— Мы были на балконе Уиндермера. На длинном, который идет по фасаду на третьем этаже.

— Кто «мы», Анна?

— Я с Кейли. И Зоуи.

— Вы были только втроем?

— Только втроем.

— А где были Толботы?

— В городе. Кажется, у своей подруги, Дорин. Не дома.

Детектив Холлоуэй смотрит на Анну. Девушка не отводит взгляд.

— Хорошо, продолжай.

— Мы пили виски. «Гленливет», хороший. Лучше, чем мы с Кейли могли бы купить сами, — в ее словах на мгновение проступает легкая, едва заметная горечь. — Кейден всегда держит бутылку про запас в пустующем стойле в конюшне Уиндермера. Думаю, там мы ее и взяли.

— Ты думаешь или помнишь?

— Думаю. Помню только, как мы пускали бутылку по кругу, стоя на балконе.

— А кто пил пиво? — спрашивает детектив.

— Что? — Анна вскидывает подбородок, и волосы снова разлетаются в стороны; секунду она смотрит в глаза старшей женщине, потом снова опускает взгляд на бледные колени.

— Ты сказала мне, что вы пили виски и пиво.

— Разве? — на записи видно, как Анна прикусывает губу, потом проводит языком по растрескавшейся коже. — Наверное, — говорит она, чуть помолчав. — Я пила уже несколько часов, плохо помню. Думаю, пиво у нас тоже было.

— Расскажи, что произошло с Зоуи, — говорит детектив Холлоуэй.

Она поднимает руку и слегка касается плеча Анны. Анна, кажется, не замечает, не реагирует. Ее взгляд рассеян, но когда она начинает говорить, голос звучит четче, чем прежде.

— Там низкие ограждения. Вам только по бедро будет, наверное. Мы там возились, все втроем. Помню, Кейли меня ущипнула, типа чтобы я не заснула. Наверное, я уже почти вырубалась. Помню, как смеялась Зоуи. У нее такой заразительный смех — словно серебряный колокольчик. От него внутри становится так тепло…

— И как же она упала, Анна? — детектив Холлоуэй довольно резко сдавила плечо девушки.

— Ох…

Анна на мгновение подняла взгляд, но посмотрела не на детектива, а прямо в камеру. Она словно начала понимать, где находится. Что она собирается сказать.

— Кейли вошла в дом. Думаю, она хотела принести что-нибудь закусить. Мы с Зоуи остались на балконе. Помню, мы боролись в шутку, руки у нас были переплетены. Мы смеялись. Было весело, но потом меня стало тошнить. Наверное, я отпустила ее руки.

— Думаешь? Ты должна говорить правду, Анна, — ее слова режут воздух, и Анна чуть морщится.

— Я помню, как она ударилась об ограждение балкона. Оно было слишком низким. У нее подогнулись колени, и она вроде как полетела.

— Хватит красивостей, — оборвала ее детектив Холлоуэй. — Просто скажи правду.

— Она упала спиной вперед на газон, — в глазах Анны вспыхивает какой-то дикий огонек, потом меркнет, и ее зрачки снова теряются в темноте, окружающей усталые глаза.

На мгновение все замолкают. Анна крепко сцепляет сложенные на коленях руки.

— Когда я спустилась… Не помню, как увидела ее тело. Помню только, что меня охватил холодный ужас: она действительно мертва, и это моя вина. Еще я никак не могла найти ее сумочку, она исчезла. Не знаю, почему это казалось мне важным.

Помощник детектива Мейси резко встает. Стул откатывается на колесиках и врезается в стену. Анна и детектив Холлоуэй смотрят на него, будто только что вспомнили о его существовании.

— Ты ее толкнула? — голос у него тонкий, но громкий.

Анна резко вдыхает:

— Нет.

— Я спрашиваю еще раз…