— Наверное, я подумала, что она сама бы так хотела. Наверное, я пыталась все исправить.
— Исправить? — повторяет детектив вслед за Анной.
— В каком-то смысле. После того, что я натворила. Это вышло нечаянно, но… я убила Зоуи Спанос.
Не знаю, почему мне кажется, что станция должна быть прямо на берегу океана. Двери вагона раздвигаются под тонкие крики чаек. Соленый туман. Кожу щиплют песчинки, взметаемые морским бризом.
Вовсе нет. Когда я выхожу на платформу в Бриджхемптоне, двери закрываются, и под моими шлепанцами оказывается грязная полоска бетона. Передо мной — станция размером со спичечный коробок. Через окно видно пару скамеек и автомат для продажи билетов. По всей длине платформы в обе стороны на многие метры тянутся окрашенные зеленым поручни, за которыми открывается вид не на океан, а на парковку.
Я поправляю солнечные очки на переносице и жмурюсь, глядя на висящее над горизонтом солнце. Вокруг пассажиры потоком стекают по пандусу на парковку и садятся в поджидающие их машины, такси и автобусы. Понедельник. Даже представить себе не могу, каково здесь по пятницам, когда станцию наводняют туристы и прочий люд, желающий провести выходные в этой части Лонг-Айленда.
Но я сюда приехала не отдыхать. Я приехала ради работы. Я видела Эмилию и Пейсли Беллами лишь раз и теперь вдруг испугалась, что не узнаю их. Здесь вокруг полно стильных мамаш с такими же стильными детьми вперемешку с парочками, людьми в деловых костюмах, стайками подружек. Я пытаюсь высмотреть в толпе светлые волосики Пейсли, изящные линии ее носа и подбородка. Или коротко стриженные каштановые волосы ее матери, походящей сложением на теннисистку. Первый день на работе, а я уже путаюсь. Я ощущаю знакомый страх, будто пришла в класс вовремя, но совершенно неготовой к урокам, и этот страх тяжелым камнем сидит где-то в животе.
Откуда-то из недр моего рюкзака доносится жужжание телефона. Я уже жалею, что надела этот приличный сарафан без карманов. Мне было сказано, что нужно «одеться к обеду», но, надеюсь, мой обычный летний гардероб — обрезанные шорты и майки — сгодится для города. Иначе до первой получки придется носить по кругу одни и те же четыре платья.
Я перекатываю громоздкий лиловый чемодан через платформу, ставлю его к or раждению и перекидываю рюкзак со спины вперед, чтобы откопать телефон. Он совсем новый — мама подарила на выпускной. Золотистый корпус еще блестит, а на экране ни царапины. Надо как следует о нем заботиться — ничего более красивого у меня нет. Но почему-то кажется, что я не буду.
Сообщения не от Эмилии Беллами. И не от Тома, ее мужа, которого я еще не видела. Это Кейли.
• Поверить не могу, что ты меня бросила.
• Мы еще только-только выпустились.
• Что мне теперь целое лето делать одной?
• Анна, ты тут?
В груди шевельнулось чувство вины — надо было предупредить Кейли о планах на лето чуть раньше, но я знала, что реакция будет именно такой. Я закрыла сообщения и настроила громкость телефона на полную на случай, если позвонят Беллами. Платформа уже опустела, как и большая часть стоянки. Надеюсь, я там, где должна быть. И не перепутала время. Облажаться подобным образом было бы полностью в моем духе, поэтому-то я здесь и очутилась. Подальше от Бей-Ридж. Подальше от Кейли.
Подальше от самой себя. Через два месяца я буду учиться на первом курсе в филиале Университета штата Нью-Йорк в Нью-Пал це, а Кейли пойдет в общественный колледж в Бруклине. У нас обеих начнется новая жизнь. Во всяком случае, у меня. Но я не могу ждать еще два месяца. Мне нужно начать жизнь заново прямо сейчас.
Я уже думаю позвонить Эмилии, когда внизу на стоянке появляется блестящий черный «Лексус». В окне я вижу загорелую руку и лицо мужчины. Он смотрит на меня снизу вверх.
— Анна Чиккони? — спрашивает он.
Симпатичный папаша. По крайней мере, именно так я и представляю себе молодого и успешного отца. У меня тоже был такой. Когда я была маленькой, он вечно пропадал на работе. Теперь я еле помню его лицо.
Я неловко машу ему рукой:
— Мистер Беллами?
— Зови меня Том, — отвечает он и жестом приглашает к машине.
С рюкзаком на плече и лиловым монстром, катящимся на колесиках позади, я спускаюсь по пандусу.
От станции всего десять минут езды до Херрон-Миллс, одного из множества приморских городков, усеявших юго-восточное побережье Лонг-Айленда словно драгоценные камни — песчаную корону. К моему удивлению, на пути к побережью фермы попадаются ничуть не реже, чем художественные галереи и частные дома. Палящее оранжевое солнце висит над самой линией деревьев. Я, сощурившись, смотрю на него, пытаясь осознал» происходящее. Воды пока не видно, но это определенно не Бруклин.
— Ты раньше не бывала в Хемптонсе? — спрашивает Том.
