– Наверное, она действительно чувствовала себя покинутой, пока оставалась в подземном мире. Вокруг только тени, и она сама – одна из них. – Девушка проводит пальцем по обивке автомобильной двери, рассеянно наблюдая, как дорогу все больше заволакивает мглистый туман. Она вырвалась из своего подземного царства много лет назад. Только почему кажется, что его след жирной сажей тянется за ней до сих пор?
– Вас что-то беспокоит? Вы показались мне встревоженной. – Что-то в голосе Чиркена словно просит доверять ему, и Сабине хочется довериться этому мимолетному обещанию безопасности.
– Просто еще раз поняла для себя, что не хочу больше оставаться в городе. Ваше предложение оказалось как нельзя кстати. – Она скованно пожимает плечами.
Мужчина качает головой.
– У нас довольно дремучие места, еще захотите сбежать обратно. Связь ловит не всегда, Интернет тоже сбоит, хоть он и спутниковый. Как бы вас на подступах к городу ловить не пришлось, – смеется.
Чиркен шутит, но отчего-то Сабину на мгновение пробирает дрожь: она вспоминает рассказанную им историю о том, как его сын оказался в больнице. Возможно, места действительно дремучие, и кто знает, какие звери там водятся… Звери ли.
– Меня это даже радует, – наперекор собственным тревогам отвечает девушка. – Не хочу ничего знать.
Как легко было бы жить в неведении! Ей известно, что порой ужасные дни просто стираются из памяти человека. Жаль, что с ней этого так и не случилось. Она помнила из своего ужасного дня все до каждой незначительной детали. Тиканье часов. Смех ребятни за окном. Обои, впитавшие красный цвет. Чужое лицо, искаженное до неузнаваемости, покрытое темными брызгами.
– После произошедшего это неудивительно. – Тон мужчины мягко стелется, успокаивая взбудораженное сознание. Чтобы отвлечь ее, Чиркен принимается рассказывать о здешних лесах, животных, их населяющих: оказывается, территория вокруг возвышенности относилась к охраняемым природным территориям и он в охотничий сезон даже выполнял обязанности местного егеря.
Голос у него необыкновенный, чистый и глубокий, со множеством оттенков, которые, словно акварельные краски, брошенные в воду, сплетаются в единое полотно удивительного рисунка. Сабина чувствует, как бледнеет призрак недавнего кошмара, и ей хочется закрыть глаза, погрузиться в эту наполненную теплую мягкость, как в одеяло. Она снова почти засыпает, и сны ее обещают быть светлыми, когда в кармане пальто начинает вибрировать телефон.
На экране светится: «Лечебница-психиатр». Солнце наискось ложится на зеркальную поверхность, стирает написанное, сливая все в слепящий глаза блик. Внутри Сабины ворочается липкая досада, смешанная с опаской. Она не любит получать эти звонки.
– Ответите? Я уберу звук. – Рука Чиркена тянется к приборной панели, чтобы убавить громкость.
– Спасибо, я недолго.
Отвечать девушке совсем не хочется, но в то же время она понимает, что звонок может быть срочным, и пересиливает себя, нажимая на кнопку принятия вызова. В динамике неразборчиво шуршит, раздается щелчок, после которого до нее доносится знакомый голос.
Сабина слушает, и чужие слова долетают до нее как будто издалека, не складываясь в общий смысл, а как бы существуя сами по себе. Почему, ну почему ее жизнь продолжает превращаться в дурное искажение кривых зеркал, где линии изломаны, а образ словно из детских кошмаров?
– Как она могла узнать? – Девушка закрывает глаза, не в силах справиться с подступившим к горлу комком из неразборчивых чувств. – У нее же нет доступа к телефону.
Рука крепче сжимается на металлическом корпусе, пальцы белеют, как белеют и сжатые губы. Однако, когда Сабина отвечает, ее голос лишен какого-либо раздражения:
– Постараюсь. – Внутри нее словно камнепад, опадающий в пропасть, тянет и сосет под ложечкой.
Она прощается с врачом и какое-то время продолжает смотреть на потухший экран телефона. Ладони почти не чувствуются, будто их надолго оставили в ледяной воде.
Взгляд Чиркена, пытливый, но ненавязчивый, девушка чувствует почти что кожей. Так орнитолог может наблюдать за интересной птицей, изучая ее повадки и пытаясь предугадать следующее движение.
Расслышал ли он разговор? Если да, то что об этом может подумать? Сабине не хочется, чтобы спутник знал о том, где сейчас ее мать. Она ненавидит вопросы, которые следуют за этим.
Однако мужчина, сознательно или нет, уводит разговор в совсем иное русло:
– Вы рисуете?
Сабина невольно чувствует благодарность к собеседнику. Неужели это все, о чем он спросит?
Подумав, она отвечает:
– Мне больше нравится наблюдать за тем, как рисует кто-то еще.
– Вот как… Наблюдение порой требует большой выдержки. Хочется вмешаться в процесс. Направить его своей рукой. – Мужская рука вновь тянется к магнитоле и возвращает в салон звучание музыки.
У Сабины остается впечатление, что мужчина хотел сказать о другом, но спросить напрямую она не решается и просто молчит. Чиркен же снова благодушно улыбается и продолжает:
– Буду рад увидеть вас в своей мастерской, думаю, вам там понравится. Может быть, захотите приобщиться к процессу. Могу дать несколько уроков.
