– Нашлась свидетельница, которая видела меня рядом с телом, она решила, что… Что это я изуродовала Машу. – Голос девушки чуть дрожит. – Но это недоразумение быстро разъяснилось. Больше ничего.
Сила мужских рук ослабевает, и давление, вынуждающее ее тело сжиматься, больше не чувствуется так явно.
– Хорошо. – Чиркен успокаивается и снова становится похожим на самого себя. Его мягкость и забота как нагретый песок в руках и теплое солнце на коже. – Тогда ничего не бойся. Это и твой дом тоже, а они здесь – нежеланные гости. Ты не одна.
Подозрение свербит в голове, теснит мысли, и Сабина хочет спросить, но…
«Ты не одна».
Глаза вскипают горячей влагой, что-то острое пронзает их насквозь до самого нерва, прямо в голову, в растерянные и жалкие мысли. Пока они вместе спускаются вниз, она не может выдавить ни слова, буравя взглядом спину идущего впереди нее мужчины.
Визитерами оказываются все те же Лихачев и Гаврилов. Они расположились в комнате, служащей столовой, рассевшись по разным концам обеденного стола. Виз и Ареш двумя столбиками застыли неподалеку от входа, провожая внимательными взглядами каждое их движение, отчего тот же Лихачев явно чувствует себя не в своей тарелке. Появление Сабины мужчины встречают с каким-то недобрым вниманием, а может, ей это только кажется. Впрочем, мысли девушки довольно скоро уходят в сторону, поскольку компанию им составляет еще одна гостья. Не успевает Сабина пересечь порог комнаты, как оказывается в коротких, но крепких объятиях. В нос бьет запах духов «Красная Москва», которыми пользовался только один человек в ее окружении.
– Любовь Григорьевна! – Она какое-то время даже не может понять, чудится ей старшая коллега или та в самом деле приехала к ней. – Почему вы здесь? Что-то случилось?
Тревога вновь поселяется в груди, пока едва слышимая, но уже нашептывающая пугающие идеи. Сабина знает: вскоре ей станет известно то, что не оставит ее в стороне, захлестнет как штормовая волна. Чувствуя, как все внутри начинает тянуть в неприятной маете, она осторожно выворачивается из чужих рук.
Женщина относится к этому с пониманием и торопится отпустить, отступая на шаг. Когда она отвечает, в ее речи появляется незаметное до поры грассирование, обнажающее искреннее переживание:
– Не продохнуть уже от этих «случилось». И до тебя было не дозвониться.
– Госпожа Полонецкая, – вполголоса обращается к ней Лихачев. Он сидит, с натугой выпрямившись, с руками, сложенными перед собой, как у прилежного младшеклассника, изредка бросая опасливый взгляд в сторону псов. – Мы же договаривались: разговоры сначала наши, потом ваши.
Гаврилов посылает Чиркену выразительный взгляд, будто подавая какой-то сигнал. Тот, выдавая свою осведомленность в вопросе, тут же предлагает пожилой женщине составить ему компанию на время, требующееся для главной цели приезда следователей. Правда, предмет будущего разговора все еще остается для девушки неизвестностью. Когда хозяин поместья с гостьей покидают комнату, Сабина обходится без лишних слов:
– Чем обязана вашему визиту?
Она проходит к узкой консоли возле стены и опирается на нее, положив обе ладони на матовую поверхность столешницы. Пальцы чувствуют гладкое дерево, быстро напитывающееся теплом ее кожи. Оба пса трусят к ней и укладываются у ее ног, положив морды на скрещенные лапы и продолжая посматривать на мужчин.
– У нас есть к вам несколько вопросов. Где вы были ночью с пятницы на субботу в период с одиннадцати до часа? – первым в беседу вступает Лихачев.
Девушке слышится в его вопросе чуть ли не угроза. Она усилием воли подавляет в себе импульсивное желание обхватить плечи руками и заставляет тело оставаться расслабленным. Следователь ведет речь о ночи, когда она обнаружила, что осталась в поместье одна, а затем волею случая разоблачила обман Тимура. Но с чего бы Лихачеву спрашивать о таком?
Нет, есть что-то еще.
Отсюда тени на лице Любови Григорьевны, сумрачный вид Чиркена и полный подозрения взгляд Гаврилова, который не проронил ни слова с момента, как она зашла в столовую.
– Я была здесь, – просто отвечает Сабина. Она чувствует, как отличается разговор от того, который имел место быть несколькими месяцами ранее, когда ей довелось давать показания как свидетельнице убийства Маши. Что-то в самом воздухе, в положении рук и наклоне головы у обоих мужчин ластится к чувствам, рождает присутствие опасности. Девушка проваливается в беспокойную глубину мыслей.
– Кто-то может это подтвердить? – продолжает мужчина, не сводя с нее своих рыбьих глаз.
Александр тоже рассматривает ее. Его неприязнь, кажется, разросшаяся больше прежнего, сочится сквозь кожу, застывает между ними запахом горечи.
«А они здесь – нежеланные гости», – звучат в голове Сабины слова Чиркена, и девушка берет себя в руки.
– Могу я все же узнать, в чем дело? – Прочистив горло, она выпрямляется и, обойдя стол, усаживается за него, положив локти по бокам от себя, чтобы ощутить хоть какую-то опору. Вовремя, потому что то, что Сабина слышит дальше, заставляет ее руки и ноги резко наполниться слабостью.
