В первых числах ноября сорок первого года после тяжелых и затяжных боев за Урицк остатки нашего батальона были выведены из боя.
И вот Ленинград...
Как преобразился прекрасный город! Как изменился за четыре с половиной месяца войны! На улицах - баррикады. Сады и парки изрыты глубокими траншеями. Длинные стволы пушек выглядывают из мирных раньше уголков. Люди в штатском маршируют с винтовками в руках - учатся воевать.
Витрины магазинов наглухо забиты досками. Уличные фонари погасли. Город во мраке.
В небе гулко гудят моторы самолетов. Озаряясь золотистыми вспышками, рвутся снаряды, по крышам стучат падающие осколки. Наблюдая эту суровую красоту фронтовой ночи, я до боли в глазах всматривался в даль и видел погруженный во мрак, весь израненный, но живой и гордый Ленинград.
Промелькнул трехдневный отдых. Наш батальон был расформирован. Теперь я был в составе 21-й стрелковой дивизии войск НКВД. Здесь я встретил старых товарищей по батальону Чистякова и по роте Круглова.
Начался новый этап войны - окопный.
Командование Северного фронта немцев полагало, что зажатый со всех сторон в кольцо Ленинград - в их руках. Фашисты шли в наступление пьяные, с дикой яростью рвались к городу, но каждый раз под ударами советских войск вновь и вновь откатывались на прежние рубежи. Нелегко приходилось и нам. Много потребовалось крови и жизней, чтобы остановить и заставить зарыться в землю вооруженных до зубов первоклассной техникой и опьяненных успехами фашистов.
В штабе 14-го полка нас, снайперов, долго не задержали: мне и Ульянову было приказано идти в первый батальон, который занимал участок обороны под Урицком. По дороге в батальон мы встретились со старым нашим другом пулеметчиком Василием Ершовым. Дядя Вася обрадовался встрече:
- Куда, ребята, путь держите?
- Идем, дядя Вася, в первый батальон, а там - куда прикажут.
- Куда же еще, если не в роту Круглова! Он, брат, батальонному уши прожужжал: "Верни моих снайперов - и баста". Ну и делов для вас, друзья, у нас хватит. - Ершов опустил цинковый ящик с патронами на землю. - Правда, на морозе немцы не такие, как летом. Смирненькие стали. Но бывает, иной раз с пьяных глаз погорланят: "Рус, сдавайся в плен, вы окружены и умрете с голоду!"
Мы закурили. Вспомнили боевых друзей-товарищей, тех, кого уже не было с нами.
Дядя Вася, прощаясь, предупредил нас:
- Смотрите, ребята, берегите себя: немецкие стрелки тоже маху не дают. Бьют только насмерть. Да и маскируются умело.
Мы продолжали свой путь.
Не задержали нас и в штабе батальона. Начальник штаба, улыбнувшись, протянул Ульянову записку и сказал:
- Надо полагать, дорогу в роту Круглова найдете. Места-то знакомые.
Рота занимала самый тяжелый участок обороны батальона. Скрытых ходов сообщения Не успели отрыть. Чтобы попасть в любой взвод, нужно было ползти по открытому месту, да и то только ночью.
Встретил нас старшина Капустин. Я знал его: это был умелый хозяин и добрый товарищ. Бойцы в шутку звали его: "Наша сова" (Капустин любил старшинские дела вести ночью).
Прошло несколько дней. Я лежал на втором ярусе нар, когда в блиндаж вошел старший лейтенант Круглов:
- Здравствуйте, ребята!
Командир был сильно простужен. Говорил хрипло, сильно кашлял. Глаза его были воспалены и казались злыми. Капустин стал докладывать о ротных делах. Я следил за командиром. Дела наши были невеселые. Политрук ранен. Замену не прислали. Вчера во время минометного обстрела убит снайпер Назарчук. Троих ребят ранило.
Круглов молчал.
В железной печке, громко потрескивая, горел хворост.
- В роту прислали двух снайперов - Ульянова и Пилюшина, - прервал молчание Капустин, - а раньше - девушку-снайпера Зину Строеву. Она вас знает. Я направил ее во второй, к Нестерову.
На лбу Круглова разгладились морщинки.
Капустин продолжал:
- В расположении взвода Ольхова в последние дни стали появляться вражеские листовки. Какая-то сволочь приползла к нам с последним пополнением.
Командир резко поднял голову.
- Вы приняли меры для розыска лазутчика? - сухо спросил он.
- Нет, ждал вас.
- И никому об этом не докладывали?
- Нет. Никому.
- Докладывать о таких случаях необходимо сразу. А Пилюшина и Ульянова направьте во взвод Ольхова.
Круглов, взяв автомат, вышел в траншею.
Сон как рукой сняло.
Я встал, потуже затянул ремень поверх ватной куртки и направился во взвод Ольхова, куда еще три дня назад с поручением от старшины ушел Алексей Ульянов.
Ульянова я нашел в блиндаже первого отделения. Он сидел на корточках возле печки и мешал ложкой в котелке кашу. На патронном ящике рядом с Ульяновым сидел незнакомый сержант. Они о чем-то разговаривали; мой приход прервал их беседу.
- Тебя тоже Сова прислал в этот взвод? Вот это здорово! - обрадовался мне Ульянов. - Знакомься: командир отделения, мой земляк, дважды орденоносец Анатолий Андреев.
Ульянов предложил мне с наступлением рассвета понаблюдать за немцами. Я попросил его выйти со мной в траншею. Там я рассказал ему, что в расположении нашего взвода действует вражеский разведчик или предатель.
Ульянов выслушал меня и сказал:
