- Алексей ушел в свой окоп, а я задержался возле пулеметчиков, чтобы покурить. Спустя некоторое время послышался выстрел. Я думал, что это стреляет Ульянов. А когда вышел в траншею, увидел человека, уползающего от снайперского окопа. Он полз быстро, оглядываясь по сторонам. Я подумал, что это Леша заметил нечто важное и спешит нам сообщить. Побежал навстречу, но человек исчез. Вдруг тот, кого я принял за Ульянова, показался метрах в тридцати и выстрелил в меня из пистолета, но промахнулся: пуля задела рукав. Я отбежал в укрытие.
- Лицо его ты видел? - спросил я.
- Нет, оно было закрыто марлей от капюшона. Я стал ждать, когда он появится. В это время услышал винтовочный выстрел в глубине нашего расположения. Чтобы узнать, в чем дело, я побежал к пулеметчикам. Здесь узнал, что кто-то пытался пройти нейтралку, но был убит... Вот и все...
Я кинулся к телефону, чтобы сообщить Круглову о случившемся, но не успел выйти из траншеи, как на нас посыпались вражеские мины.
- Видишь, что они вздумали? - сказал Ершов. - Под прикрытием минометного огня подобрать убитого. Нет, мы эту тварь вам так просто не отдадим.
Со стороны противника застрочили станковые и ручные пулеметы. Завязалась горячая перестрелка. Когда все утихло, возле беглеца на снегу были видны трупы немцев.
- Так-то оно лучше, - сказал дядя Вася, доставая кисет с табаком из внутреннего кармана стеганки. - Миновало то время, когда вы колоннами шлялись по фронту.
Мы закурили.
На душе было тревожно. Все товарищи стояли на своих местах хмурые.
Днем к нам пришел Круглов с незнакомым лейтенантом. Командир был бледен.
Он ни словом не обмолвился о гибели Ульянова, но было видно, что эта смерть его потрясла. Ольхов сидел у стола понурив голову, пальцы его рук то и дело перебирали кромку полы шинели. В расположении взвода не оказалось его заместителя Николаева.
С наступлением темноты мы унесли тело Ульянова в тыл и там похоронили со всеми солдатскими почестями.
Круглов попросил меня и Ершова прейти к тому месту, откуда беглец вышел из траншеи.
У насыпи железной дороги кто-то из наших бойцов короткими очередями из ручного пулемета вел обстрел переднего края немцев.
Это был сержант Андреев. Подойдя к нему, Круглов положил ему руку на плечо.
- Темно, товарищ командир, плохо видно, но я все время обстреливаю то место, где он лежит... Товарищ старший лейтенант, - продолжал Андреев, разрешите мне его притащить в нашу траншею. Ведь я виноват в смерти Алексея.
- Кто виноват - разберемся... А как вы думаете это сделать?
- По-моему, лучше не ожидать глубокой ночи. Я мигом доползу и унесу его.
- Хорошо. Только не один и об этом - никому ни слова.
Круглов взял из рук Андреева пулемет, а нам приказал одеться в маскхалаты и быстро возвращаться. Когда мы вернулись, командир роты сказал:
- Поручаю вам важное дело. Андреев с Ершовым идут впереди, а ты, - он обратился ко мне, - остановись недалеко от того места, где лежит убитый, и оттуда наблюдай. Возможно, придут немцы. Выполняйте только то, что прикажет Ершов. Я сам буду следить за огнем с нашей стороны.
Ершов и Андреев перепрыгнули через бруствер и быстро уползли. Я проверил автомат, наличие гранат и последовал за товарищами. Полз быстро, разгребая руками обледенелую корку снега. До боли в глазах всматривался в темноту, но дальше пяти шагов ничего не видел. Я знал, что враг неотлучно следит за нейтральной зоной, и, если увидит или услышит нас, живыми нам не уйти. Пересиливая страх, я упорно' пробирался к намеченной цели. Трудно передать словами то, что пережили мы за эти полчаса в нейтральной зоне.
Подползая к убитому, я видел, что мои товарищи уже лежат с ним рядом. Вот дядя Вася достал из рукава простыню и укрыл труп. Андреев взвалил себе на спину закоченевшее тело и быстро пополз обратно. Ершов остался лежать на прежнем месте. Я не знал, что ему еще было приказано, ждал его сигнала и прислушивался к стону, который слышался где-то близко.
Ершов лежал без движения. Я подумал, не убит ли он. "Но если его задела пуля, он изменил бы свое положение", - успокаивал я себя, продолжая ждать его сигнала.
Вдруг где-то совсем близко послышался шорох: кто-то полз по полю. Напряженно всматриваясь в белую пелену снега, я соображал, что делать, если появится немец. Нож! Зажав его в руке, я ждал появления врага. Спустя минуту увидел немца. Он полз, подтягиваясь на обеих руках. На шее болтался автомат.
Вначале я думал, что он, может быть, подбирается к раненому. Но он двигался не в ту сторону, откуда слышался стон, а к месту, где лежал Ершов. "А если дядя Вася действительно убит, - мелькнула мысль, - тогда что?" Я не сводил дула автомата с немца. Вот он подполз к Ершову, взял его за воротник и потащил к своим траншеям.
Ершов даже виду не подал, что он живой. В эту минуту я не замечал ни свиста пуль, ни холода. Все мысли были направлены в одну точку. А немец, выбиваясь из сил, тяжело сопя, тащил Ершова.
