А во дворе у знахарки творился настоящий бедлам. Несколько любопытных селянок заглядывали в раскрытую калитку, ребятня висела на заборе, наслаждаясь представлением. Раненый незнакомец сидел на приступке сарая, кутаясь в одеяло и пытаясь понять, что происходит, а над ним голосила дородная бабенка:
˗ Архипушка, соколик ты мой, да на кого ж ты меня покинул, ирод окаянный! Да где ж тебя носило˗то столько лет! Люди добрые, вы только посмотрите на него! Я все глаза повыплакала его ожидаючи, детишки сиротами растут, а он вона, бродит незнамо где, в одних подштанниках! Стыдоба˗то какая!
«Архипушка» на эти вопли болезненно морщился и косился по сторонам в поисках путей отхода, увидев Марка со старостой, он облегченно встрепенулся. Знахарка стояла в стороне и вмешиваться не спешила. Староста сначала кашлянул, привлекая к себе внимание, а когда это не подействовало, рявкнул:
˗ А ну, уймись, Илинка! Что это ты тут устроила?!
˗ Так как же ж, муж мой пропавший нашелся! ˗ Илина бросила короткий взгляд на знахарку. ˗ Восемь лет назад как ушел в город на заработки, так и пропал. А теперь, вона, явился голый и босой! Хоть бы подарочек какой детишкам привез!
˗ А ты уверена, что это твой муж? – староста скептически осмотрел «находку».
˗ Он это, он, Архипка мой, да ты не узнаешь его, что ли? Он же сызмальства здеся жил, пока не решил в городе подзаработать, – Илина развернулась к старосте и угрожающе качнулась к нему всей своей немалой статью.
˗ Ну, может он, а может и не он, давно я его не видел, подзабыл уже, ˗ заюлил староста, отводя глаза под хихиканье зрителей у забора. – Вишь, милок, как хорошо оно все вышло. Вот и разобрались, кто ты есть, и семья твоя нашлась.
Сам пропавший хлопал глазами, пытаясь осмыслить себя в роли мужа Илины, но явно потерпел поражение и в ужасе перевел взгляд на Марка. Тот тоже оценивал развернувшееся представление. Образ деревенского мужика подходил раненому, как старосте чепчик. Отставным военным, каким˗нибудь капралом, его еще можно было бы с натяжкой представить, но крестьянином из глухой деревушки – никак. А переглядывания знахарки с Илиной наводили на мысль об истоках этой «семейной» встречи. Но вот что с этим делать, как выпутываться? Ну, ладно, будем извлекать пользу из ситуации:
˗ Тетенька, ты чем кричать да мужа позорить, лучше б ему одежку какую принесла. Не видишь разве, ограбили его. Чем шум поднимать, лучше б мужа согрела, накормила, напоила, может тогда и вспомнил бы он тебя. ˗ «Супруги» взглянули друг на друга с одинаковым сомнением, а хихиканье от ворот стало еще громче.
Илина открыла было рот, потом покосилась на зрителей и расплылась в фальшивой улыбке:
˗ Сейчас, соколик мой, сейчас все принесу.
Обернулась она и правда быстро и подала предполагаемому супругу небольшой сверток. Он осторожно вытянул из него первую вещь. Это оказались домотканый штаны, чистые, но явно ношенные. С сомнением осмотрел их, но все же попробовал надеть. Прошедшие восемь лет явно пошли хозяину штанов на пользу. За это время он похудел раза в два и вырос на целую пядь. А когда мужчина попытался надеть рубаху, забор едва не рухнул от хохота зрителей, даже суровый староста подозрительно зашевелил бровями, потом махнул рукой:
˗ Илинка, кончай балаган! Помним мы твоего Архипа, он тут и рядом не стоял. А ты, мил человек, извиняй, но помочь тебе ничем не могу. Это тебе в город надо, там пущай старшой стражи разбирается, что и как. Не мое это дело в дела разбойные лезть, нету у меня таких полномочиев, – и староста, одарив всех строгим взглядом, вышел со двора. За ним удалилась и Илина, злобно отобрав принесенные портки.
Проблему с одеждой удалось решить с помощью сбежавшихся зрителей. Одна из баб предложила принести за небольшую плату штаны и рубаху своего сына подходящей комплекции, другая дала теплый свитер, нашлись и новые подштанники, ткань, конечно, не чета тем, что на раненом, но зато чистые и теплые. Дороже всего обошлись сапоги. За ними Марку посоветовали сходить к местной шинкарке, живущей на другом краю села. У нее действительно нашлись подходящие, изрядно стоптанные, но еще крепкие. За них пришлось порядком поторговаться. Шинкарка, почуяв наживу, цену заломила как за новые, серебром подкованные, но после получаса ругани все же сошлись на приемлемых трех серебряных рублях. А в дополнение Марк вытребовал еще и суконную шляпу с обвислыми полями, прикинув, что под ней можно будет скрыть слишком аккуратную для крестьянина стрижку, а если поглубже натянуть, то и слишком аристократичную физиономию.
Обратный путь лежал мимо колодца. Возле него собралось несколько женщин, среди которых Марк сразу увидел Илину. Снова сталкиваться с вздорной бабой не хотелось, и он нырнул на узкую тропку между заборами, рассчитывая обойти село огородами. Тропка заросла крапивой в рост человека, по осени особенно жгучей. Осторожно пробираясь между кусачими стволами, Марк услышал незнакомые голоса, а тема беседы заставила его присесть и замереть, судорожно прижимая к груди сапоги.
