И вот уже мчатся на лошадях партизаны к пункту боепитания, а оттуда с мешками, полными пачек патронов, гранат, торопятся к цепям бойцов.
Спустя полчаса начальник бригадного пункта боепитания Зубков доложил Белых и Антонову:
- Боеприпасами пополнены все подразделения. Но... - Он мнется, и весенняя грязь хлюпает под растрепанными кирзовыми сапогами. - Вот они, указал Зубков в сторону, где плотной группой стояли около тридцати стариков, женщин и раненых, которые могли держаться на ногах и поэтому не хотели передать свое оружие товарищам.
Комбриг и начальник штаба повернулись, встретили суровые взгляды. Среди раненых с обвязанной головой стоял и пулеметчик Петр Мишин. Он твердо шагнул вперед, простуженным басом сказал:
- Разрешите к своему "максимке"... Надо рассчитаться с фашистами!
Белых с Антоновым переглянулись. Они понимали пулеметчика Мишина, раненного 24 февраля в бою под Фундаминкой.
- Давай, браток, иди к своему "максимке", - ответил начальник штаба.
- Ну и вы тоже туда... - Белых махнул нестроевикам и раненым в сторону передовой и улыбнулся.
А напряжение боя между тем нарастало. Вестовые докладывали комбригу, что каратели теперь с трех сторон идут в атаку.
- Подпустить ближе. Стрелять только наверняка! - отдал приказание Белых. - Удержаться на опушке, в поле не выходить!
Эта атака, оказывается, была рассчитана на то, чтобы отвлечь главные силы партизан. Был шестой час вечера. Сильная вражеская группировка, используя пересеченную местность, заросшую кустарником, сделала попытку прорваться в лес через линию обороны 263-го отряда. Об этом Татьяна Корниенко немедленно доложила комбригу.
- Направить туда две роты резерва! - приказал Белых Драчеву. - Не впускать карателей в лес!
Драчев усилил 1-ю и 2-ю роты диверсионными группами и сам повел их на помощь 263-му отряду. Подкрепление подоспело вовремя. Каратели отступили из леса, оставив убитых и раненых.
Бой начал утихать и на других участках. Только слева, на позициях отряда имени Чкалова, он вспыхнул с утроенной силой, смещаясь к стыку с 260-м отрядом. Белых послал туда роту на подкрепление.
В партизанский лазарет продолжали поступать тяжелораненые. Врачи Владимир Ольшевский и Владимир Киселев, фельдшера Иван Новиков, Василий Якушев и Анна Ефотова, медсестры Анна Миронова, Елена и Анна Ващины накладывали повязки. Накал боя был таким, что почти все раненые, получив первую медицинскую помощь, снова брались за оружие.
На отдельных участках бой то затихал, то вспыхивал с новой силой. Пулеметчик Петр Мишин как раз вовремя добрался к своему "максиму". Пулемет заело. Петр устранил задержку и через пару минут уже высматривал цель, приговаривая:
- Мы с тобой, дружочек, не подведем, постоим за родную землю. - И тут же приказал своему второму номеру: - Ленту!
- Есть ленту! - ответил Виктор Ковалев и пододвинул тяжелый сверкающий латунью пояс.
Мишин припал к пулемету, поставил прицел.
- Ну а теперь давайте поближе, сволочи! - сказал, будто его могли услышать густые цепи карателей, бегущие, казалось, прямо на пулемет.
Петр целился тщательно, бил короткими очередями. И снова целился, нажимал гашетку. Если же четыре - пять карателей на бегу приближались друг к другу, "максимка" стрекотал дольше. И падали уже не один, а несколько фашистов. Через десять минут в секторе Мишина цепи карателей были прижаты к земле.
Немецкий офицер уже не подавал команды, а вырвал у одного из солдат винтовку и прилег за кочку, выслеживая пулеметчика.
Мишин дал короткую очередь, приподнял забинтованную голову над щитком пулемета. И опустил ее. Пуля офицера сразила Петра Петровича Мишина.
Пулемет замолк. Но только на несколько минут. Виктор Ковалев перетащил его вправо. Поднявшиеся в атаку фашисты снова были вынуждены залечь под пулеметным огнем.
На позициях 261-го отряда минометчик Михаил Мельников переносил с места на место свой миномет. Опуская мину в трубу, приговаривал:
- Вот так вам, гады!
- Маскируйся, Михаил! - кричал другу Александр Руденко.
- Пусть фашисты маскируются, - отвечал он. - Я на своей земле.
И посылал мину за миной в цепи карателей.
Временами наступали минуты, когда стихал огонь противника. И тогда нас охватывало удивительное состояние - клонило ко сну. Возможно, оказывали какое-то влияние голод и жажда. Но странно, есть и пить не хотелось. Сказывалось, безусловно, и нервное перенапряжение.
На позиции 256-го отряда была предпринята еще одна, самая яростная атака. По распоряжению С.М.Свердлова и А.А.Бирюкова группа рогачевских партизан, сопровождавшая членов подпольного райкома партии, пополнила ряды отряда. Отчаянная попытка карателей вклиниться на этом участке не имела успеха.
4
Перестрелка между карателями и партизанами по всей линии обороны продолжалась до 10 часов вечера. В штаб бригады доложили, что противник отводит свои войска.
Белых созвал командиров и комиссаров на совещание. Он отдал распоряжение:
