— Собирайся! — кивнул Павел Алексею. — Я к прокурору, а ты в оперативку заскочи, жду тебя на улице. — открыл сейф, достал новенький, пахнущий оружейным маслом, «Макаров», опоясался ремнем, застегнул кобуру, надел костюм. Эх, форму бы надеть. Ведь еще ни разу не надевал. А сейчас бы в самый раз! Блеснуть лейтенантскими погонами! Да ладно, в другой раз, некогда переодеваться. Мне и на задержание не положено ехать! Вспомнил Павел. Но я поеду! В отделении народу мало. В глаза хочу этим подонкам взглянуть.
Машина подпрыгивает на неровностях дороги. Павел напряженно вглядывается в окно. Мелькают витрины магазинов, киоски, с яркими разрисованными коробками печенья, конфет. Лоточки с мороженым. Еще осень не вступила в свои права. Солнце светит почти, как летом. Улыбка скривила губы. Вспомнился эпизод из «Ералаша», Что на коробке, то и в коробке. Круглые шоколадные печенины с откусанными краями. Вот уж, совсем не, кстати, мысли посещают. Перемешалось все в голове. Удивился мужчина. На задержание преступников еду, а думаю, черт, знает, о чем. Пригрезится же такое. Потер ладонью глаза. К детям еду. Повторил себе Павел. Никакой агрессии. Жесткость и сдержанность. Я не знаю подробностей происшедшего. Не имею права распускать чувства. Повернулся к спутникам.
— Ребята, никакого самоуправства! Слушать мою команду! Рукоприкладство исключено! Понятно!
— Понятно, Павел Андреевич! Не маленькие! Как сказали, так и сделаем! — сплюнул высокий худощавый сержант.
— Отвечать по форме! — повысил голос Павел.
— Есть, без рукоприкладства! — четко произнес Алексей.
Павел склонил голову, спрятав улыбку.
— Куда поворачивать? — водитель, притормозил у перекрестка, перед мигнувшим желтым глазом светофора.
— Направо, к особняку!
— К олигарху, местному, что ли? — усмехнулся шофер. — Этот из любого преступления выкрутится. Зря только бензин потратим.
— Разговорчики! — прервал Павел. Но подумал, он прав! Сейчас за деньги и не таких преступников отмазывают.
— Не выкрутится! — громко, по слогам, произнес Павел.
Узкая дорожка пролегла прямо к воротам особняка. Он вылез из желтого газика оперативной машины, подошел к воротам, нажал кнопку звонка. В камеру смотрят: представил следователь, впускать или нет. Вот переполох сейчас создадим. Ворота распахнулись.
— Въезжайте! — махнул рукой Павел и пошел по выложенной декоративной плиткой, тропинке, к дому.
— Чем обязаны? — выплыла в голубом, просторном шелковом платье, делающем ее пышную фигуру, еще более обширной, Тамара Николаевна. — Вадика нет дома!
— Он нам не нужен! — сдержал раздражение, Павел.
— Сын где?
— Здесь я! — усмехнулся Владимир, спускаясь по лестницы со второго этажа. — Что еще у вас приключилось?
Павел сжал кулаки. Стукнуть бы пару раз по его круглой, красной морде. Нахальный тип!
— Не у нас, а у вас! — с нажимом произнес Павел. — Прошу впредь обращаться официально. Меня зовут Павел Андреевич. Вам предъявляется обвинение в убийстве! Собирайтесь! Машина во дворе!
— Вовочка! Какое убийство? Не пущу! — женщина раскинула руки в широких рукавах, загородив собой сына. — Он никуда не поедет! Придет Вадик, разберется!
— Выводите! — кивнул Павел сопровождающим.
— Вы что, охренели! Я никого не убивал! — Володька остановился на лестнице. Лицо побледнело. Рука вцепилась в перила и задрожала. Сережка до дома не дошел? Умер? Промелькнуло у парня в голове. Мы его убили, и теперь придется отвечать! Но ведь я его не убивал! Били все втроем, а отвечать буду я один?
— Я не убивал! — ноги у Володьки подкосились, он сел на ступеньку. — Я, правда, не убивал!
Он все знает! Понял Павел. Вчера утром дурака валял. Или думал, обойдется. А ведь струсил! Вся спесь пропала!
— Втроем убивали и все ответите! — Павел едва сдерживает себя, чтобы не накричать, и не оскорбить. Подонки! Крутится у него в голове.
— Вы не можете его забрать! — подбежала к Павлу Тамара Николаевна. — Без адвоката он ничего говорить не будет!— она приблизилась к сыну, зашептала ему в лицо. — Володечка, не ходи с ними, дождись отца! Не говори им ничего!
Владимир поднялся.
— Мать, уйди! — отстранил женщину. — Сам знаю! Где ваша машина!
Сержант достал из кармана наручники. Володька покорно подставил руки. Холод железа сковал запястья. Звук захлопнувшегося замка громко отозвался в мозгу парня. Все! Защелкнуло! Сколько дадут! Теперь смотри небо в клеточку. Он вздохнул. Серега сам виноват! Не надо зазнаваться! Цепляясь туфлями за ковер, спотыкаясь на каждом шагу, он побрел из дома.
— Вовочка! Куда ты! Подождите, я мужу позвоню! — Тамара нажимает на светящиеся цифры мобильника, крашеные ногти соскальзывают. — Господи! Где же Вадик. Куда подевался! — бормочет взволнованная женщина. Увидев, как сын подошел к машине, влез, дверца захлопнулась, она подбежала к следователю.
— Куда вы его увозите!
— В милицию! Свидание вам предоставят! — Павел отстранил Тамару, и сел рядом с водителем. — Заводи!
