Машина плавно тронулась с места. Сквозь прутья решетки Володька глядит на мать, бегущую по дорожке в раздувающемся балахоне. Он почувствовал жалость к матери. Не поцеловал. Когда теперь увижу. В глазах защипало. Володька закрыл лицо руками. Проклятая водка! Напились, устроили драку. Из-за чего дрались? Пытается восстановить тот страшный вечер, но в памяти возникают только отдельные обрывки. Сереги больше нет!? Что мы наделали! Как он умер? Когда мы его тащили, или когда положили на огонь? Кто придумал, на огонь положить? Колька? А я тут причем? Пусть он и отвечает. Все расскажу, как было? А как было, не помню. Он поглядел в окно.
— Куда едем?
Никто не ответил. За решеткой молоденький сержант сжал двумя руками автомат.
Как преступника везут. Подумал Володька. А кто я? Человека убил! Конечно, преступник!
Машина подрулила к знакомой четырехэтажке. За Колькой приехали! Всех разом заметут! И что, очную устроят! Владимир сжал голову ладонями. Я его только раз ударил. Колька бил. А у него удар. Любого завалит! Так и скажу. Что ж мне одному отвечать! Пусть все отвечают. Мишка еще арматурой ударил! Вдруг ясно вспомнил, Володька. Когда мы уже Серегу на улицу выволокли. Вот, значит, Мишка и убил. Мишку тоже заберут! Он увидел, как Павел и два сержанта, один высокий, другой среднего роста, коренастый пошли вслед за следователем. Автомат взяли, дубинки на поясе болтаются. Тоже нашли преступников! Сладили! Сами такой же молодняк! Молоко на губах не обсохло. Ему стало особенно горько и обидно. Представители власти не намного старше его, а вот, забрали. Сиди, подчиняйся! Прижался лбом к холодным железным прутьям и замер.
Галина Семеновна повесила полотенце на веревку, облокотилась на перила балкона. Осень в этом году радует теплом. Вон и деревья еще зеленые. И дождей мало. Вдохнула терпкий воздух. К кому это милицейский наряд! Удивилась женщина, наклонив голову, стараясь разглядеть браво шагающих парней в милицейской форме с дубинками на поясе. Позади высокий молодой человек в темно сером костюме. Но это не Геннадий Иванович. Участкового она хорошо знает. Группа зашла в подъезд. К нам пошли! Опять в тридцатую квартиру. Молодые, выпить любят, потом драка. Она вздохнула и зашла в комнату. Громко и заливисто прощебетал звонок в прихожей. К нам? Галина Семеновна быстрым шагом прошла в коридор, не глядя в дверной глазок, распахнула дверь.
— Вы не ошиблись, молодые люди! Тридцатая квартира этажом выше! — она потянула на себя пластмассовую, резную ручку.
Широкая ладонь Павла легла на ее руку.
— Не ошиблись! Нам сюда. Разрешите! — Павел перешагнул порог, прошел мимо растерянной, прижавшейся к стене коридора, женщины, в комнату.
— Сына позовите!
— Что случилось? — прохрипела женщина. У нее пропал голос. Галина Семеновна приложила ладонь к груди.
— Он вам потом расскажет.
— Вы скажите, что он натворил? Мальчик на тренировку второй день не ходит. Как в воду опущенный. Коля, выйди, пожалуйста, к тебе пришли!
— Он не мог никого обидеть! Отец всегда рядом с ним. На тренировки вместе ходят. Только тренируется он у другого тренера, стесняется отца.
Она ничего не знает. Ни о драке, ни о том, что мы вчера их уже посещали. Мужики сговорились, скрыли от матери. Понял Павел.
— Николай, выйди, мы вчера договорились! — следователь постучал согнутым пальцем в закрытую дверь комнаты. За дверью никто не отозвался. — Это ведь его комната?
Женщина кивнула.
— Он дома, или ушел? Может быть, вы не видели, когда он вышел?
— Я на кухне была, но он всегда говорит, когда уходит.
— Николай, выходи! — Павел приложил ухо к створке. Хлопнула оконная рама.
— Быстро на лестницу! Уйдет!
Сержант и курсант выбежали в прихожую. Павел выхватил из кобуры пистолет.
— Вы думаете, он? — женщина прислонилась к стене коридора, лицо побледнело.
— Не трогайте его! Он еще совсем ребенок. И ведь третий этаж!
Оперативники выскочили на лестничную площадку. Павел уже был у двери, но в этот миг щелкнул замок, в проеме двери, возник Николай в накинутой наспех, незастегнутой клетчатой рубашке.
— Вот я! Ну, забирайте! Вы же за этим пришли? — лицо исказила гримаса. За внешней наглостью, явно проглядывает обескураженность и растерянность.
Куда делся вчерашний кураж.
— Ребята назад! Он здесь? — крикнул Павел в распахнутую дверь.
Сдерживая гнев, он подошел к Николаю. — Убежать хотел? Лучше чистосердечное признание?
— В чем? — по телу Николая пробежали холодные мурашки. — Я за свои поступки отвечаю!
— Похвально! Тогда собирайся! Поедем в отделение, там все и расскажешь!
— Что рассказывать?
— Как убили товарища!
Галина Семеновна приложила ладони к щекам. — Кого убили? Сережу?
— А вы откуда знаете? — повернулся к ней, Павел.
— Медсестра звонила из больницы. Я в больнице работаю. Сказала, мальчика какого-то привезли.
— Почему вы решили, Сережу? Какого Сережу?
— Они последнее время постоянно ссорились. Мой и Володька. Ссорились с Сережей.
— Мать замолчи! — Колька сжал кулаки.
— Коленька, как же так? Что вы сделали? — она заглянула сыну в глаза.
— Мать, я никого не убивал!
