Надежда Ивановна смотрит в окно, и не узнает улиц города. Не понимает, куда повернула машина. Наташа прижалась к ней, держит в руке ее руки, заглядывает в лицо. Глаза сухи. Не плачет, не кричит! Словно каменная! Наташе стало страшно. Остановить машину, убежать домой! Там бабушка, мама! Мишку увезли в милицию! У матери больное сердце. А у Надежды Николаевны никого не осталось. Она одна. Как придет в пустую квартиру!
— Иди домой, девочка! Бабушка с мамой будут волноваться, я сама! — Надежда Ивановна повернулась к Наташе.
— Я с вами! — покачала головой девушка. — Я вас не брошу! Провожу!
— Спасибо тебе! — женщина погладила ее руку. — Ты хорошая!
— Приехали! — повернулся Валера.
Надежда Ивановна поглядела в окошко, и не узнала собственный дом.
— Ваш дом! Выходите!
Павел вышел из машины, подал руку. Она, тяжело ступая, сначала на одну ступеньку, потом на вторую, сошла на тротуар.
— Не ходите за мной!
Она права, понял Павел. Если чувствует в себе силы, самое лучшее для нее, одиночество!
— Я не хочу домой! — всхлипнула девушка. — Что я буду делать дома?
— Успокоишь маму и бабулю! Им еще тяжелее, чем тебе!
— Если бы милиция приехала в кафе, ничего бы не случилось! Вы виноваты!
Машина резко остановилась. Павел стукнулся лбом о стекло.
— Иди домой!
Наташа громко хлопнула дверцей, спотыкаясь и путаясь ногами в густой траве, побежала через газон к дому.
— Ну, вот! — вздохнул Павел. — Самое страшное позади!
— Я чуть не свалился в обморок! — Валера провел ладонью по лбу. — Первый раз в морге. Женщину жаль! Одна осталась. Муж погиб, теперь сын! Куда Павел Андреевич?
— В отделение!
Заняться делом. Еще раз просмотреть бумаги. Пытается сосредоточиться следователь, медленно идя по коридору отделения милиции. Или, вызвать задержанных? Устроить очную ставку? Нет! Завтра! Пусть помучаются! Подумают о совершенном преступлении. Ночь вдали от дома, на казенной кровати вправит им мозги!
— Где мой сын? — неприятный резкий окрик нарушил ход мыслей следователя. Павел Андреевич остановился. Вот и началась осада! С раздражением подумал он. Местный олигарх приехал выручать сыночка! А кто с ним? Наверное, адвокат!
— Входите! — распахнул дверь перед гостями.
— Вы не ответили, где мой сын? — Вадим Евгеньевич тяжело опустился на стул.
Павел прошел к столу, сел.
— Я вас слушаю!
— Почему вы забрали моего сына! Мы же с вами все обсудили!
— Ваш сын подозревается в убийстве своего товарища!
— Без адвоката вы не имеете права!
— Имею! — прервал его следователь. — Задержать на сорок восемь часов имею право без всякого объяснения!
— Я требую немедленного освобождения сына! Иначе, поговорим у прокурора!
— Согласен! — Павел вытащил из пачки сигарету, закурил. — Прокурор дал санкцию на задержание вашего сына!
По лицу Вадима Евгеньевича пробежал нервный тик. Он втянул голову в плечи, покачал головой. Потом поднял глаза на следователя.
— У вас есть доказательства, предположения такого серьезного обвинения?
Павел, прикрыл глаза. Он не рискнул открыть рот, боясь выплеснуть все отрицательные эмоции, накопившиеся за день, на присутствующих.
— Отпустите хотя бы под залог! — Анатолий Алексеевич постучал ладонью по лежащей на столе папке. — Сколько надо?
— Ни о каком залоге не может быть и речи! — следователь встал, резко отодвинул стул.
— Мальчик не может остаться на ночь в милиции! Он никогда…
— Тем более, у него будет достаточно времени, и соответствующая обстановка, обдумать свой поступок!
— Я дам подписку!
— Он останется до утра! После проведения очной ставки, я решу, какую меру применить к задержанным! Обнадеживать не стану, но вряд ли прокурор даст разрешение на их освобождение. Они останутся под стражей до суда. Ими совершено убийство, с особой жестокостью, да еще групповое!
— Это какая-то ошибка! — Вадим толкнул адвоката локтем в бок. — Говори! Не молчи! За что я тебе деньги плачу! — услышал Павел шипение папаши. Вот как заговорил. Значит, все-таки, деньги! Так и предполагал!
— Под залог, под расписку? Я сам договорюсь с прокурором! Мальчик будет до суда находиться дома. Это не помешает ведению следствия! — заикаясь, произнес, адвокат.
— Он останется здесь! Вместе с друзьями! — отчеканил каждое произнесенное, слово, Павел.
— Пойдемте, Вадим Евгеньевич! — Анатолий Алексеевич понял, следователь прав.
Павел проследил, как мужчины, неловко, спотыкаясь на ровном полу, дошли до двери, открыли, и скрылись в коридоре. До его ушей долетели слова нецензурной брани, зло брошенные Вадимом Евгеньевичем своему спутнику.
— Видал! Пришли отмазать! Деньги для них открывают двери всех кабинетов! — возмутился Алексей.
— Двое суток имею право продержать в сизо. Уверен, завтра они сознаются в совершенном злодеянии, а значит останутся до суда! — Павел открыл папку, достал листы бумаги. Он не знает, что делать, писать, читать, кричать. В душе полный сумбур.
— Сейчас еще спортсмен явится! — усмехнулся Алексей. — Хлопотать за сына!
