Мы сняли себе две комнаты на втором этаже странноприимного дома Барышникова, который почему-то трогательно назывался «Березка». Березок тут никаких не было, за исключением маленького пенька в углу двора, который, вполне возможно, в прошлом таковой березкой и был. Сейчас же двор был культурно расчерчен белыми, чуть кривоватыми полосами прямо по земле, обозначавшими места для парковки машин. Думаю, что после каждого дождя эти полосы следовало наносить заново, да и то лишь тогда, когда грязь засохнет, но все равно выглядело это очень солидно.
На одном из таких прямоугольников я поставил полуторку, после чего мы заняли две комнаты на втором этаже. Больше там комнат не было, а разбредаться по разным местам мне не хотелось. Такое нередко случается, что тварь, на которую собираешься охотиться, открывает охотничий сезон на тебя самого. И это не шутка, на самом деле. Одно дело, если монстр – дураковатый упырь, полуживотное, и совсем другое – какая-нибудь Баоба-Сит, существо разумное, хитрое и сообразительное. Такие твари сразу понимают, какая опасность исходит от профессионального охотника, и зачастую пытаются его со сцены удалить до того, как он сумеет раскрыть их инкогнито. А кроме него подчас никто иной их отловить и не может – знаний подобных больше ни у кого нет.
Как мы вечером будем распределяться по комнатам, я пока не думал, хоть уже заранее понимал, что трудностей не избежать. И главной трудностью для себя буду я сам, мучительно мечтающий разделить постель с Лари и при этом осознающий, что делать этого не надо ни в коем случае! Считайте это интуицией, если хотите.
Затем Лари осталась в комнате, заявив, что ей нужно привести в порядок ногти, а мы с Машей отправились смотреть места преступления, в сопровождении жандармского вахмистра. Раз уж нашей юной колдунье вернулся дар управления Силой, то грех ее было не использовать. Сказать, что я обрадовался, это ничего не сказать. Еще с утра со мной ехала напарница не слишком полезная, умеющая лишь неплохо управлять машиной и очень посредственно стрелять (я хорошо запомнил перестрелку с фальшивыми зуавами по пути в Тверь), а сейчас со мной была самая настоящая колдунья. Пусть и не самая сильная, до того же Пантелея ей в жизни не дорасти, но и отнюдь не слабая – местных сельских колдунов она за пояс заткнет играючи. Уж в этом я разбираюсь, можно верить.
А еще это означает, что теперь мне не нужно будет ее постоянно охранять. Напасть на сильную колдунью отнюдь не так просто, для кого угодно, хоть для вампира, хоть для упыря, хоть для оборотня, хоть для всех них разом. Любой из них без башки остаться может. Да и в отряде с колдуном хорошо – кто выставит «сторожки» вокруг лагеря, если в лесу ночуешь? Кто охранный круг силой наполнит? Колдунов в отряде только самые опытные и богатые охотники имеют, и зачастую колдунов слабеньких, недоучек все больше. А мне пока счастье привалило – молодая, да ранняя, сильная и способная. Мечта! И красивая к тому же. Кому как, а мне это нравится.
Вот с этой «мечтой» мы и стояли сейчас посреди небольшой комнатки, с одной кроватью у левой стены, еще одной у правой, и единственным окошком в торце, пытаясь уловить следы магии. Я ее чую так, от природы, даже сам не знаю, каким образом, ну а Мша умеет ловить следы заклинаний по всей науке, этому ее учитель Валер обучал тщательно и долго.
Вахмистр стоял в дверях, стараясь даже не дышать. Узнав, что здесь не только я охотник, но еще и Маша колдунья, он преисполнился уважения невероятного. И последней каплей для него оказалось сообщение дежурного унтера, что прекрасная дама в тюрбане в нашей компании вообще из рода легендарных воинов-тифлингов (про потаскух-тифлингисс он, к ее счастью, не слышал). После такого доклада он, видать, заранее решил, что тварь, взявшая привычку охотиться на постояльцев, обречена.
– Магия здесь была. – сказал я, прислушиваясь к свои ощущениям и оглядываясь вокруг. – Не чувствуешь, какая?
Разумеется, комнату давно привели в порядок. Сменили кровать и даже впитавшуюся в доски пола кровь отскребли, рубанком, судя по всему. По-другому не получалось, наверное. Тут двоих убили, купца с приказчиком, крови натекло море. А сосна, из которой тут все построено, хорошо кровь впитывает.
– Это странно, но… здесь никого не усыпляли и не зачаровывали. – сказала Маша, проведя рукой над полом, отчего с ее кисти сыпались небольшие, серебристо переливающиеся снежинки.
А ведь такое только у очень сильных колдунов бывает, чтобы заклинание имело визуальную составляющую. Это показатель силы. Проще всего объяснить неуклюжей фразой: «Заклинание такое сильное, что его даже видно». Так, примерно. Надо же, какая девушка мне встретилась…
– А что здесь делали? – спросил я.
– Не могу понять… след почти развеялся. – поморщилась от отката Маша. – Но все равно ясно, что природа волшбы ничего общего с усыплением не имела. Заклинание вообще не было направлено на жертв, скорее на самого заклинателя. Все замкнуто в кокон.
