– Понятно, будем знать. – кивнул я без особого энтузиазма. – А с Ветлугиным как поступите?
– А как еще с ним поступать? – удивился староста. – Завтра суд соберем, представительство у нас есть. Улики налицо, признание – тоже. Да и повесим, благословясь. Ну да ладно, не будем обеду мешать. Договор вы выполнили, мы вам по нему заплатили, так что – удачи в дальнейших начинаниях.
– И вам того же. – вежливо откликнулись мы.
Урядник со старостой вышли из трактира. Маша привстала над столом, потянулось за кувшином, и немедленно была ущипнута за ягодицу тифлингиссой Лари, интимно ей промурлыкавшей: «Соскучилась?». Маша лишь взвизгнула. Наверное не соскучилась.
После Березняков нам осталось проехать до форта Пограничного около пятисот километров. Так что, еще одна ночевка нам предстояла. Больше трехсот километров в день по этим дорогам проехать было трудно – тряска утомляет, поэтому едешь со скоростью не больше сорока километров в час. И сами перегоны так рассчитаны, чтобы ты мог заночевать в населенном пункте. Блистать оригинальностью не стоит, и нарушать привычные маршруты и графики, иначе придется спать где-нибудь под кустом. Населенных пунктов от предполагаемого нами места стоянки и до самого форта не было, за исключением нескольких аборигенских хуторов. А под кустом спать – это вроде как всякую тварь на ужин приглашать.
Последним таким пунктом по нашему маршруту была деревня Броды, стоявшая, окруженная частоколом, на берегу реки Веретенки, что брала свое начало в Орочьем урочище. Раньше, несколько от лет назад, здесь жили орки – здоровенные мордовороты с чуть зеленоватой кожей и несносным характером, но затем они были оттеснены на север людьми, еще аборигенами. В этих местах население княжества в основном из аборигенов и состояло. В тех же Бродах две трети такового вело свой род от местных.
Реальной княжеской власти в этих краях не ощущалось. Скорее взаимоотношения власти и населения строилось исключительно на взаимной симпатии. В самих Бродах расположился взвод жандармов, которые при всем желании никак не могли контролировать окрестные земли, тянувшиеся во все стороны на сотни верст. Единственное, что им удавалось до последнего времени, так это защищать почтовую станцию в деревне, которая служила заодно и отделением Тверского Княжеского Банка.
Однако, со слов жандармского вахмистра из Березняков выяснилось, что и станцию они, в конце концов, тоже не уберегли. В село проникла банда, причем слово «проникла» было не совсем корректно – больше десятка вооруженных верховых «проникнуть» не могут, могут только ворваться, стреляя в воздух и пугая кур с девками, как и произошло. Сонный караул на воротах был захвачен, бандиты ураганом пронеслись по улицам до почты, где застрелили двух почтовых стражников. Еще двое в это время забавлялись на сеновале с девками, и столь печальной участи избежали. Затем бандиты изрядно избили почтмейстера, вскрыли железный сундук, где хранились деньги, которые должны были везти в качестве жалованья в тот самый форт Пограничный, и откуда на следующий день должно было прийти сопровождение для почтового броневика.
Нападавшие действовали так ловко и быстро, что взвод жандармов за это время едва успел объявить тревогу и вывести из двора два своих вездехода с пулеметами. А верховые так и вовсе не успели оседлать лошадей, поскольку под седлами, ввиду общей «сонности» службы, никто коней и не держал. К тому времени, как жандармы добрались до горящей почты, бандиты с деньгами и карабинами убитых охранников уже выскочили за ворота села.
Командовавший взводом старший унтер объявил погоню, которая попала в засаду почти сразу, за первым же поворотом дороги. Головная машина, неразумно вырвавшаяся вперед, была расстреляна из кустов со всем экипажем, вторая же встала в оборону в кювете, дав бандитам возможность спокойно уйти и даже подобрать один из жандармских карабинов. Самозарядники в бандах были большой ценностью, их на сторону не продавали.
На следующий день появились военные из форта. Подняли даже самолеты, летали над бескрайними лесами, перекрыли проходы в сторону Вираца, но банда словно сгинула, что, если честно, в эти местах сделать совсем не трудно. Военные озверели, оставшись без зарплаты, но поделать с потерей ничего не смогли. В конце концов, им все равно это все возместят, за счет того же почтового ведомства, например, проспавшего ограбление.
