Затем мы выехали на развилку перед городом. Дорога направо вела уже в сторону Вираца, на паромную переправу, левый же ее рукав упирался в городские ворота, возле которых перед «шлюзом» собралась небольшая очередь машин. На самой развилке стояли две пограничных «копейки» с крупнокалиберными «Утесами» на турелях и несколько бойцов с зелеными шевронами на рукавах камуфляжных курток и с зелеными петлицами, заметными из-под расстегнутых воротников, внимательно разглядывали подъезжающих. С ними стоял молодой колдун в черной повседневной форме с серебристыми погонами подпоручика, с небольшим уставным жезлом в руках, и заметно щупал легкими прикосновениями магии каждого проезжавшего. А что делать, Дурное болото рядом, осторожность никак не повредит. В таких местах всякое может случиться.
Дополнительной выразительности этой картине придавала длинная перекладина, опиравшаяся на несколько столбов и расположившаяся почти у городской стены, на выгоне. Предназначение этого несложного сооружения сомнений не вызвало – на ней висели три достаточно свежих трупа в обычной гражданской одежде, разве что птицы успели выклевать им глаза. Кто-то не нашел взаимопонимания с военными властями на почве криминального поведения.
Нас пограничники равнодушно пропустили мимо, и мы пристроились к очереди на въезд в город, пятыми по счету. Перед нами стоял купеческий «Лейланд», в кузове которого возвышалась целая гора перетянутых стропами мешков с чем-то мягким. Возле грузовика, выйдя поразмяться в безопасном месте, стоял приказчик из аборигенов и два наемника-нордлинга с «Энфилдами» за спиной. Из Вираца с товаром подкатили, не иначе. Перед ними мне был виден ГАЗ-63 на высоких колесах, с ящиками в кузове, на которых было клеймо тверской Обувной Мануфактуры Климова. Кто стоял впереди, мне видно не было, но возле машины суетились трое пограничников с красными повязками «Патруль» на рукавах и с карабинами на плече стволами вниз.
– Выспался? – неожиданно спросила меня Лари.
– Нормально. – кивнул я. – А ты как?
– Тоже в порядке. – кивнула она, затем слегка улыбнулась, так, что у меня где-то под желудком все сжалось. – Да ты не удивляйся, я не только в отелях спала, мне много где ночевать приходилось. И на голых камнях в том числе.
А я и не удивлялся. У меня уже появилось стойкое, хоть и не слишком обоснованное ощущение, что за маской взбалмошной красотки кроется кто-то совсем другой. По крайней мере, некто посерьезней, чем кажется на первый взгляд. Ну и ладно, пусть кроется, внешней привлекательности от нее все рано не убывает.
– Как себя чувствуешь? – спросила Лари у колдуньи вполне серьезным голосом, без обычных подначек. – Тебе поспать бы надо, отдохнуть.
– Да, я бы еще поспала. – сказала Маша и потянулась, зевнув при этом, после чего смущенно прикрыв рот маленькой ладонью. – Заселимся в гостиницу – и посплю.
Это дело понятное. Хоть мы и дежурили у костра вдвоем с Лари, отправив нашу колдунью спать, но все же она трижды за ночь подновляла весьма энергоемкое охранное заклятие. Отдых ей нужен теперь.
Очередь запускали в город быстро, так что минут через десять мы проехали под поднятым шлагбаумом и поехали к гостинце «Улар-река», в которой я однажды останавливался, расположенной у самого форта. В ней обычно не было проблем с номерами. Приезжие старались устроиться поближе к рынку, что раскинулся неподалеку от городских пристаней, где было несколько гостиниц. Все как в Великореченске.
Мы выбрались из машины, я даже подхватил сам рюкзак Маши. Зашли в тесноватый холл бревенчатого домика, где за стойкой стояла дородная тетка с пробивающимися усами и густым голосом. Она без проблем выдала нам два двухместных номера, все равно других здесь не было. Хоть я сам за них и платил, все равно озадачился. Как же сегодня у нас распределятся постели? Пока они еще никак ни разу нормально (в мою пользу) не распределились.
Затем мы подняли наверх засыпавшую на ходу Машу, завели ее в светлый номер, где я сразу задернул занавески, а Лари быстро уложила колдунью спать. Мы же пошли завтракать в трактир напротив, под странным названием «Отставной К. барабанщик», называемый, правда, все больше «Барабаном». Поди выговори его настоящее название.
В трактире было пустовато, лишь за одним столиком у окна сидели два пехотных штабс-капитана, наверное, командировочные из Твери, поглощавшие завтрак в молчании и с завидным аппетитом. Мы тоже заняли столик у окошка, благо все они пустовали, и дождались, пока к нам не подошла молодая, худенькая женщина из аборигенок с русыми волосами, заплетенными в многочисленные косички, которая спросила с характерным картавым Вирацким акцентом, что мы намерены заказать. Мы мудрить не стали и попросили по глазунье с поджаренным беконом, по кровяной колбаске и по большой кружке чаю с местными ванильными булочками с корицей, стойкий запах которых как раз заполнил весь трактир. Аборигенка мило улыбнулась нам и исчезла за дверью кухни, шурша накрахмаленным передником по шелковой длинной юбке. Симпатичная.
– Понравилась? – усмехнулась Лари.
– Миленькая. – кивнул я.
