Пешком до ворот, ведущих на летное поле, было всего около ста метров. Форт был построен по уму. При необходимости, на случай мало ли чего, все могли запереться внутри стен. В нашем Великоречьи всякое может случиться. Функции вышки контроля полетов выполняла башня кордегардии, к полю примыкающая. В ней обычно заседало командование. Там же, сидели два дежурных пилота, на случай немедленного вылета. Ангары для самолетов, больше напоминающие гигантские сараи, прижались к крепостному частоколу. Для чего так делалось? Летное поле слишком большое, чтобы разместить его внутри крепостных стен, а по ночам здесь очень любит нечисть шляться, и часовые от нее вовсе не защита. Поэтому ночью там и часовых не оставишь, и самолеты толком не убережешь.
А так все со стен как на ладони. И караулит их не меньше чем шесть бойцов, да еще при двух пулеметах, на вершинах двух башен, как раз по углам поля. И с верха кордегардии присматривают. Если случится что-то вроде вторжения туманных болотников, насчет которых даже и не понятно по сей момент, телесны они или нет, то достаточно будет сверху запустить пару световых винтовочных «тромблонов», и они разбегутся. А попадись им, малозаметным и совершенно бесшумным тварям, часовой – оставят то него изъеденный кислотой костяк.
Стены, равно как и всевозможные башни – от нечисти защита неплохая. Сквозь стены проходить никто не умеет, что бы там обыватель не болтал. И летающей нечисти почти что не бывает. Редко-редко когда встречается, так все больше по земле, вроде нас многогрешных, ходит. Так что на стенах с витками колючки поверху часовые если и не в полной безопасности, но и в немалой. Риск быть схарченным за пределами городских стен выше раз в двадцать, наверное.
У входа на башню над кордегардией, в полосатой черно-белой будке, стоял еще один часовой из взвода охраны аэродрома. Он остановил нас, по предъявленных пропусков, выписанных Полухиным, ему хватило. Он кивнул, вернул их нам и укрылся от жаркого уже солнца в своей будке. Начало мая обычно уже очень теплое.
В кордегардии было две двери. На правой была табличка «Караульное помещение», а за левой была лестница, идущая выше. Башня насчитывала два этажа. Второй этаж занимала комната дежурных пилотов и комната побольше – для технического персонала. Комэск же сидел на третьем этаже башни, откуда через широкие и распахнутые настежь окна открывался прекрасный вид на все летное поле.
Комэском был уже немолодой, лет сорока капитан в темно-синей форме с голубыми петлицами, на которых поблескивали золотые крылышки с винтом, и в пилотке с голубыми кантами. Он о чем то отчаянно спорил с таким же немолодым штабс-капитаном, одетым в рабочий комбинезон, с такими же петлицами, но со скрещенными молоточками технической службы.
– Мне на ваши, Сергей Сергеевич, проблемы, плевать с этой самой вышки! – говорил комэск. – У меня боевых распоряжений на год вперед уже накопилось, начальство вот уже куда село, и ножки свесило!
Он громко похлопал себя по красной шее широкой мясистой ладонью.
– У «Громовержца» ресурс двигателя израсходован. У него уже почти двести часов налета. – заявил в ответ басом штабс-капитан. – Как он вообще летал в последний раз, лично мне неясно. Все. Я такое в полет не выпущу, и если угодно, Петр Игнатьевич, запишу о том свое особое мнение. Летайте «Аистами», на них движки поменяли. Или «Гусями», с подвесным вооружением.
– «Гуси» тоже все расписаны. Один вы, как заместитель по технической части, отсылаете аж в Ярославль, за запчастями. У второго, с ваших же слов, тоже неполадки. – ехидно заявил комэск.
– Если сажать его как пьяный с трактирного крыльца падает, то будут неполадки. У него обе стойки шасси под замену. – не менее ядовито ответил штабс-капитан. – И сажал самолет не кто-нибудь, а зам по летной подготовке. Это к вопросу о подготовке.
– Замечательно. – вздохнул капитан. – Какая ни есть – а подготовка. На нем мотор новый? В таком случае озаботьтесь снять сегодня же мотор с «Гуся» и переставить на «Громовержца». И меня не волнуют проблемы с личным составом, недостатком времени и прочим – завтра в семь утра «Громовержец» должен вылететь по вызову егерей. Все, Сергей Сергеевич! Далее не обсуждаем. Задачи нарезаны на него, а вооружение на транспортнике – это насмешка и порнография.
