На лестнице появился еще один человек, в черном клобуке монашеского ордена Созерцающих. А это как могло случиться? Созерцающих запретили везде, и попадись такой на глаза патрулю – уже на гауптвахте сидел бы и судью ждал. А завтра уже висел. Наверняка наверху, в кабинетах переоделся. А значит, в кабинетах те, кто планирует заварухой командовать. Зря он переоделся заранее. Зря. Теперь мне и улик не надо, достаточно на его амулет из трех стальных когтей посмотреть. Даже дети знают, что люди с таким амулетом вне закона.
Я гному прошептал:
– Который за мной.
– Понял. – буркнул тот.
Дружинник продолжал сопеть мне в затылок, но смотрел сейчас не на меня. Наверняка сигнала ждал. А сигнала то, пожалуй, и не будет. Откуда знаю? А вот откуда!
Я выхватил пистолет из подмышки, вытянул руку с ним над левым плечом гнома, наведя оружие в лицо чернорясному, и дважды нажал на спуск. И словно весь мир замер в моем мозгу. Я даже успел заметить полет по дуге двух блестящих гильз из облачка дыма, затыльник рукоятки дважды же увесисто толкнулся в ладонь. Пулям лететь было метров шесть, не больше, и они попали туда, куда я и ожидал – в лицо Созерцающему, превратив его в красное облачко. А слева от моей головы со страшной скоростью пролетело что-то темное, и за спиной послышался треск ломающихся под могучим кулаком лицевых костей.
Я спиной почувствовал, что за мной больше никого не оказалось, шагнул чуть правее, и на глазах остолбеневшего от такой неожиданности скопления головорезов, всадил пулю в затылок кабатчику Пню, а затем еще две – в лицо ошалевшему от неожиданности рыцарю. Все произошло так быстро, что тело едва начавшего падать Созерцающего не успело свалиться на барона в коричневом мундире, а тот уже умер.
И вдруг время как будто ускорилось, ворвавшись мельканием и суматохой вокруг нас.
– Наверх! – заорал я и рванул вперед, к близкой лестнице, высадив веером оставшиеся шесть пуль из магазина в ближайших к нам противников, оставив один патрон в патроннике, не глядя даже на результат.
Гном, уже выхвативший свой револьвер, рванулся за мной, попутно могучим ударом отправив собирать столы по залу еще кого-то, подвернувшегося под руку. А я перемахнул через стойку, присел за ней, выбросив пустой магазин из рукоятки и вбив на его место полный, с тринадцатью увесистыми латунными патронами.
Рядом со мной с грохотом приземлился тяжеленный гном, так, что доски пола содрогнулись, свалился на бок, чуть не выронив револьвер. Бойцы они отличные, а вот гимнасты – так себе. Бывают и получше, вот я например.
И сразу полки у нас за спиной взорвались брызгами бутылочного стекла вперемешку с алкоголем – обратка пошла. По нам ударили со всех стволов. В переднюю стенку стойки как будто молотки забарабанили, затем полки обрушились вниз. Никто не знал, что в кабаках в таких городках стойки делают из такой толщины бруса, чтобы никакая пуля, кроме винтовочной, разве что, пробить не могла. А то куда кабатчику в случае проблем прятаться?
А это что? Подарок! Прямо у меня перед глазами, на полке, лежал пятизарядный помповик «Таран», без приклада и с укороченным стволом. Ай да Пень, ай да молодец! Вот за что спасибо, так спасибо. Сам бы тебе об этом сказал, если бы несколько секунд тому назад не вогнал тебе пулю в затылок.
Я схватил дробовик с полки и сунул гному. Я то и со своим короткостволом справлюсь, а вот гномы стрелки вроде гимнастов – тоже так себе. А дробовик его в тесноте кабака снайпером сделает, лишь бы мне кучку картечин в задницу не вогнал от переизбытка эмоций.
Что-то с грохотом ударилось в стену над нами, а затем упало на пол прямо передо мной. Рубчатый корпус в «рубашке», но без длинной деревянной ручки. ГОУ-2, знакомая до боли. Как я успел ее схватить и перебросить через стойку – я сам не понял. Но когда она рванула в воздухе по ту сторону нашего укрепления, осыпав зал осколками, я заорал: «Вперед!», подскочил как на трамплине, и рванул к лестнице наверх, слыша прямо за спиной паровозное сопение Орри Кулака.
А в зале орали на разные голоса. Кто от ярости, кто от боли, кто от отчаяния. Наша выходка спутала все карты, направила ярость присутствующих из конструктивного русла общей идеи захвата городка и форта Пограничный (а что они могли еще придумать?) с последующим грабежом, на острое желание разорвать нас на мелкие кусочки, и если возможно, то голыми руками и живых.
Мы, перескочив через трупы колдуна и рыцаря, взлетели по деревянным ступеням и успели вломится в дверь сбоку до того, как целый рой пуль взлохматил бревна в стене, которой завершался лестничный марш.
Прямо в коридоре я напоролся на какого-то стрелка из «вольных рот», с желтым платком, намотанным на шею поверх старого сипайского мундира. Он смотрел на меня вытаращенными глазами, явно не понимая, что происходит. Сюда никто не сообщил, что командиры уже покинули эту юдоль скорби и находятся на пути в сферы горние, а скорее – в нижние планы бытия. И что стрельба была сначала по ним, а не наоборот, как планировалось.
