Я не торопясь прошел между лавок до конца рынка, после чего направил свои стопы в трактир «Водар Великий», где на вывеске был изображен конный рыцарь, в одной руке держащий копье с флажком, а во второй несущий голову дракона. Насколько я помнил историю Вирацкого баронства, Водаром звали одного из предков тамошнего властителя, вроде бы освободившего своих подданных от налетов какого-то совсем потерявшего совесть дракона. Так было, или нет – никто уже толком не знает, но легенда осталась.
«Водар Великий» был самым популярным трактиром на площади. Он занимал два этажа большого деревянного дома с резным крыльцом и длинной коновязью. На втором этаже размещались «кабинеты», где сидели серьезные клиенты, где обсуждались дела и заключались сделки. Первый же этаж был общим, многолюдным, где собиралась публика попроще. И этот самый первый этаж «Водара Великого» представлял собой самый настоящий лабораторный срез местного общества. Так сказать – квинтэссенцию сути общества городка Пограничный.
Было тесно, шумно, чадно, суетно. Над гулом голосов и звоном посуды неслась развеселая музычка из черной тарелки радиорепродуктора. Раньше здесь проигрыватель стоял, но какой-то пьяный еще год назад пальнул в него из револьвера, после чего новый покупать никто не стал, раз не впрок.
Я с трудом протолкался к стойке, втиснувшись между гномом в кожаном водительском реглане и вирацким рыцарским дружинником в коричневом мундире с желтыми нашивками на левом плече. Ко мне подошел сам кабатчик – Орас Пень, коренастый здоровяк из аборигенов, заросший дикой бородой, но с наголо бритым бугристым черепом, получивший такое прозвище за комплекцию и медленную речь, создававшую ложное впечатление его тугодумия. На самом деле думал он побыстрей иных, толко замечаешь это не сразу.
– Пива светлого. – затребовал я, выкладывая на обитую латунью стойку медный полтинник.
Пень лишь кивнул, взял с крючка над головой глиняную кружку, подставил под тонкую янтарную струйку, потекшую из крана. Пиво было у Пня в кабаке замечательное, его из Твери завозили. Лучше тверского в этом мире было разве что Царицынское, но здесь его не было. До появления «пришлых» пиво здесь тоже варили, но было оно намного хуже – мутная кислятина, в сторону которой «чистая публика» даже не смотрела никогда. А теперь – пожалуйста, популярней всякого вина в наших краях стало, разве что аристократы не пьют, им это не положено.
Наполненная кружка с шапкой пены оказалась передо мной, а медная полтина оказалась сначала в широкой ладони Пня, после чего, звякнув, полетела в ящик кассы. Пень пошел к кому-то другому, окликнувшему его, а я, опираясь на стойку, повернулся к залу, оглядывая его.
Кого здесь только не было. Приказчики в рабочих куртках, шкипера с барж в штормовках с отброшенными капюшонами, наемники из караванной стражи, в форме разнообразных «рот» и без оной. Были люди с откровенно бандитскими мордами, и если бы выражение лица могло считаться уликой, то всех их уже можно было тащить на городской выгон, занимать оставшиеся свободными места на длинной виселице. Как минимум у двоих были клейма на лице. У одного оно выглядывало из-под сползшей повязки, у второго клеймо в виде скрещенных топоров располагалось на скуле, и скрыть его было невозможно. Интересно, а куда разведотдел с патрулями смотрят, что в городе такая публика обретается?
Внимание мое привлекла группка дружинников в такой же, как и у моего соседа, коричневой форме. Всего их в зале было с десяток, три «копья», считай. Скорее всего сопровождают рыцаря, сидящего с кем-нибудь на втором этаже. Трое из них поверх мундиров надели тонкие кольчуги гномьей работы. Такая броня от винтовочной пули не спасет, но пистолетную с мягкой головкой остановить способна, равно как и мелкие осколки. Кстати, а зачем они их надели? Носить броню просто так не принято, в общем…
Обладатели кольчуг помимо этой защиты красовались еще и наплечными бантами вместо лычек. У одного был желто-красный бант оруженосца, а двое были с желтыми бантами конных сержменов. Действительно, три «копья» в полном составе. У всех в чехлах, подвешенных к поясу, полусферические шлемы с носовыми стрелками. У всех револьверы в кобурах на перевязях и, с другого бока, короткие мечи вроде римских гладиусов. Винтовок нет ни у кого, их принято сдавать еще на въезде в город в арсеналы, равно как и ружья. Совсем оружие отбирать нельзя, ночные твари здесь и в города забираются, тем более, что до Дурного болота рукой подать. Перестанут люди ездить в такой город, где тебя защиты лишают, да и не принято такое в Великоречьи. Разоружают лишь в замках сеньоров, да и то не везде, а в покоях владетеля. А Пограничный от неожиданно оживившейся здесь торговли немало налогов в княжескую казну платит.
