Мы зашли в свою комнату, прикрыли дверь. Маша не только с магией времени не теряла. Все занавески были задернуты и шевелились под ветром у разбитых вдребезги окон, пол возле которых был завален осколками битого стекла. На кровати лежали обе наши винтовки и все ружья. Все коробки с патронами, что мы везли с собой, были выложены рядом. Ну и правильно. Одно оружие она только не приготовила, потому что о нем не знала – не имеет привычки по чужим тюкам лазить.
Я потянул к себе продолговатый, увесистый, металлически звякнувший сверток. Расстегнул пряжечки на ремешках, развернул кожаный чехол. Вот она, «Секира Дьюрина», однозарядка калибра двенадцать и семь десятых миллиметра. Сверкающая матовой синевой стали и глубокой полировкой ореха на ствольной накладке и щеке приклада. Гидравлический демпфер для смягчения отдачи, широкий дульный тормоз, а заодно и пламегаситель. И к ней, в отдельном футляре из толстой кожи, двадцать длинных патронов с остроконечной бронебойной пулей, снаряженных вручную, отполированных до зеркального блеска.
Я взял в руки тяжелый ствол с долами для равномерности вибрации и лучшего охлаждения, аккуратно вставил его в ствольную коробку. Повернул в сухаре, затем ключом затянул эксцентрик. Потом присоединил к винтовке хитрой конструкции приклад, массивную сошку и оптический прицел. Откинул рукоятку затвора, подал его назад до упора. В окно уложил один патрон и мягким движением загнал его в патронник. Быстро из такой винтовки стрелять не получается, но при хорошем стрелке (тут я поклонился публике) дважды в одну точку бить и не приходится. С ней можно против бронетранспортеров воевать, а драконов бить как мух.
– Что это? – спросила Маша, с удивлением глядя на такой немалый ствол.
– Кузькина мать в натуральном виде. В обнаженном, можно сказать. – усмехнулся я. – Снайперка крупнокалиберная, гномьей работы.
Дальше я взялся за сооружение баррикады, и через минуту уже пристраивался за целой кучей мебели, расположив тяжеленную «секиру» на сошках стволом к окну.
– Маша, аккуратненько, издалека, приоткрой занавески, пожалуйста. Несильно, только в середке.
– Издалека так издалека. – пожала та плечами и занавески немного раздвинулись посередине самопроизвольно. Это потребовало от нее столь ничтожных усилий, что я даже не почувствовал течения Силы. Почти не почувствовал.
Я достал из сумки наушники, подогнал их по размеру и пристроил на голову. Такая пушка, да еще с дульным тормозом, да еще в замкнутом пространстве… Кого угодно слуха лишит.
В кругу восьмикратного прицела, расчерченном волосяными линиями в перекрестье и дальномерную шкалу, показалась стена трактира «Отставной К. барабанщик». Затем окно. Одно, другое. Люди там были, но не слишком много. За нами следили всего несколько человек, я засек их, выглядывающих из-за перевернутых столов и из-за подоконников. Остальные расположились в глубине помещений и выглядели расслабленно. Ждут чего-то? Странно. Если это ограбление города, то следует действовать энергичней, и уже удирать. Если захват, то все равно нужна активность. Странно.
Снайперов пока видно не было, по крайней мере – в моем секторе обстрела. Да и вообще мало кого было видно. Цели мелькали, но не настолько достойные, чтобы себя раскрывать. По нам вели беспокоящий огонь, но очень вялый, так, с целью не давать расслабиться. Точно, чего-то ждут. Зато вдали в небо поднимаются два столба густого черного дыма от горящих сторожевиков у причалов.
– Маш, ты в курсе, что случилось?
– Немного. Там на первом этаже оказался поручик из гарнизона, он рассказал. Взбунтовались два сипайских полка на юге княжества.
– Вот как?
– Вот так.
Время у нас было, и Маша рассказала слово в слово все, о чем поведал поручик. Взбунтовались два иррегулярных полка Южной дивизии. Восстание в полках, судя по всему, готовилось заранее, но произошло слишком рано. Когда секрет стал известен многим, он перестал быть секретом. И когда дошло до того, что пойманные пьяными сипаи начали прямым текстом угрожать офицерам, что мол «завтра ночью мы то вас ужо!», кто-то сообразил поднять тревогу. И тогда начался бунт. Восставшие захватили изрядное количество боеприпасов, машины, лошадей. А самое главное – сохранили все штатное вооружение своих частей.
Два батальона третьего туземного пехотного полка удалось блокировать в расположении силами двух батальонов мотострелков и батальона полевой жандармерии, но окружить всех не получалось – основные силы дивизии были брошены против эльфов, которые организовали еще один район боевых действий в Левобережье. Поэтому батальону третьего и всему пятому полку удалось уйти с пушками, оружием и техникой, на северо-запад, что означало – к нам.
Попутно они успели почти полностью вырезать и сжечь несколько хуторов, прежде чем успел разойтись сигнал тревоги и жители деревень бросились прятаться в леса. Но огню и разорению предавалось все, что попадалось на пути.
