С этой стороны княжества серьезных военных сил не было, которые могли бы противостоять четырем батальонам сипаев. Пусть те вооружены похуже, чем регулярные войска княжества, но все равно, это почти шесть тысяч человек – в полку больше четырех тысяч. Правда, пушки в туземных частях послабее, обычные короткоствольные полковушки, стреляющие трехдюймовым снарядом с ослабленным вышибным зарядом, чтобы откатник не сорвало. По дальности они от наших гаубиц больше чем в два раза отстают, но если их правильно расположить, то они смогут с закрытых позиций по форту долбить, и так, что мало не покажется.
Вырвалась из окружения вся артиллерия, а это шестнадцать пушек и восемь минометов. Сила. Непонятно было, как поведут себя другие туземные полки, поэтому их спешно отводили из зоны боевых действий. Приходилось к тому же отвлекать оставшиеся войска на их блокирование до выяснения обстоятельств, заменять в зоне боев другими частями. Естественно, и эльфы сразу активизировались. В общем говоря, во всем княжестве разворачивался процесс под названием «бардак», смоделировать аналог которого возможно лишь в борделе, если последний, например, поджечь.
Теперь все становилось на свои места. Люди, напавшие на город, сами захватывать его не собирались. Он дожидались подхода почти шести тысяч сипаев с артиллерией и минометами, которые и должны были брать форт. И еще было ясно, что это война, война серьезная и хорошо спланированная. По княжеству ударили сразу со всех сторон и всех направлений, за счет восстаний и опасности оных лишив его целой дивизии, если считать четыре сипайских полка и два полка зуавов. Безусловную верность княжеству сохранили лишь гурки.
Противодействовать маршу взбунтовавшихся сипаев могла лишь авиация. Поэтому те двигались лесными дорогами, рассредоточившись, а самолеты бомбили все, что удавалось разглядеть в густых лесах. А разглядеть в них много не получится, так что надеяться на серьезный успех авиации не стоит. От Твери досюда почти четыреста километров по прямой, для тех же штурмовиков уже предельная дальность боевого вылета. Одна надежда на дирижабли, но у них с маневренностью проблема, и заметностью. При их появлении противник успевает разбегаться. Поэтому и применяют их больше как транспорт и для атаки неподвижных объектов, вроде выжигания лесов напалмом.
А вот «Громовержцы» бы могли сработать неплохо. Недаром рот ПВО в сипайских полках вообще не было, равно как и крупнокалиберных пулеметов на вооружении. Все же не совсем идиоты составляли штат туземных полков, предвидели возможные неприятности.
По ходу беседы я перенес прицел на дальние дома, начиная разглядывать возможные цели в чердачных окнах. Если и появятся снайперы, и будут они не совсем дебилами, то устраиваться за баррикадой или в трактирном окне не станут, там их любой приличный стрелок снять сможет. Устроится снайпер поодаль, где-нибудь в глубине темного чердака, пристроив винтовку на опору. А вот ниже чердака не получится, скорее всего, заборы здесь везде высокие.
А вот это кто? Перекрестье остановилось на темной фигуре, пристроившийся за балкой. В темноте. С винтовкой. Но набор вариантов, кто это может быть, немал. Самый простой – кто-то спрятался от разгулявшихся бандитов, и сидит у себя на чердаке, готовый отбиваться, если туда кто-то ворвется.
Фигура шевельнулась. Что именно делает, разглядеть трудно, но похоже, что пристраивает винтовку на балке в качестве опоры. Но темно, трудно разглядеть. И ждать неохота, когда снайпер, если это он, подстрелит кого-то из защитников гостиницы или комендатуры, но и стрелять наобум нельзя, можно своего завалить. Вот тебе и вопрос вопросов. Застрелить незнакомого человека и узнать потом, что это был не враг, или дождаться, когда враг убьет кого-то из своих?
Сверкнула синеватая вспышка выстрела, чердак на мгновение осветился. Выстрел был в нашу сторону, хорошо, что не в меня. Раскрылся противник.
– Уши зажми. – пробормотал я.
Маша зажала уши ладонями, не задавая лишних вопросов. Я подвел перекрестье к середине видимого силуэта. Прямой выстрел, никаких поправок не надо. Метров шестьсот до противника. Тот снова слегка шевельнулся, похоже, что начал выискивать цель. А я уже выискал. И потянул за спуск.
Сверкнуло в стороны хвостами пламени из дульного тормоза, шарахнуло по ушам до глухоты и звона, лягнувшейся лошадью ударило в плечо, изображение в прицеле дернулось, сменившись быстро скользящими бревнами сруба. Затем я снова поймал чердачное окно. Силуэт за балкой исчез, но освещенный участок опорного столба словно покрылся красным свежим лаком. Не промахнулся.
Открыл затвор, выбросив из его слегка дымящегося нутра стреляную гильзу, поймав ее, горячую, рукой, и перебросив в футляр. Затем взял из футляра еще один патрон, вложил в винтовку.
– Ох, ничего себе. – сказала Маша, отняв ладони от ушей. – Как из пушки пальнули.
– Ну да, примерно. – кивнул я. – Примерно такой эффект и получаем. Кстати, а почему бы тебе в «Барабан» не запустит какой-нибудь огненный шар? Попади в окно, и эффект будет выше всяких ожиданий.
