Голос командный, поставленный. Кто бы это?
– Комендант. Капитан Шадрин. – ответил на мой молчаливый вопрос Орри Кулак. – Тот еще…
Остается только поверить гному, который в этом городе отнюдь не в первый раз. Лично меня судьба с капитаном Шадриным пока не сводила.
При ближайшем рассмотрении капитан Шадрин оказался вполне терпимой в обществе личностью. После того, как он отделил зерна от плевел, то есть поручика с Полухиным от всех остальных, он устроил всем перекрестный допрос на тему: «Кто есть кто и кто тут что делает?». Рядом с ним все это время стоял тот самый подпоручик в черном мундире ведомства, которое сюда не пускают, и все это время делал некие пассы своим уставным жезлом. От него исходили некие волны Силы, прерывистые и неряшливые – он явно прощупывал нас «Заклятием Ключа», пытаясь определить, говорим ли мы правду.
Колдун-подпоручик силы был невеликой. Что и не удивительно, ведь разве сильного колдуна отправят в дальний гарнизон на КПП стоять и из толпы нечисть вылавливать? Сильные при делах больших обретаются, а совсем сильные так и служить не идут, а деньги зарабатывают. А таких как он и направляют. От такой его сноровки даже встречное волшебство не нужно, достаточно небольшого усилия, чтобы эдакого неуча обмануть, но я этого делать не стал. Чего мне скрывать?
После предъявления «сыскухи» капитан Шадрин даже отнесся к нам с неким расположением. Ему уже дожили сегодня, до того, как все это безобразие началось, о нашем появлении. Я даже спросил, не удержался, не пришла ли телеграмма из Твери для нас, но тут он меня разочаровал – телеграф не работал. С первыми выстрелами в городе связь оборвалась. Правда, не вся – еще один малосильный колдун-прапорщик дежурил сейчас у могучего амулета дальней связи, сварганенным чародеями посильнее. Но и с этим до последнего момента были проблемы, кто-то мешал связи.
Лари бросила заинтересованный взгляд на дверь в гауптвахту, куда отволокли, не развязывая, ее пленного. Тут она права, вопросов к Созерцающим накопилось много. И задать их надо как можно быстрее. Но было не до того. Противник, разозленный потерей «Барабана» и тем, что из «Улар-реки» прямо у него перед носом сбежала целая колонна машин, резко усилил обстрел. Треск винтовочных выстрелов стоял такой, что наблюдатели на стене были вынуждены попрятаться, а с верху вниз летели щепки и труха от беспощадно избиваемого пулями частокола.
Где-то завелся пулемет, затем второй. А потом раздался знакомый звук, как будто где-то выдернули пробки из бутылок, и с отвратительным тонким визгом на территорию форта прилетели осколочные мины из ротных минометов, заставив всех стоящих во дворе попрятаться. В ответ не стреляли ни такие же маленькие минометы, ни артиллерия крепости – огонь по нам велся из города, и открыть по нему артиллерийский огонь было бы военным преступлением. Там было полно мирных жителей, которые сейчас отлично выступали на стороне противника в роли заложников.
Когда город закладывался, его готовили к обороне от внешнего врага, а такой простой способ захвата, как сегодня, откровенно прошляпили. Решили, что мощный гарнизон с комендатурой купно такого безобразия не допустят. А ведь просто как мычание – серией мелких нахальных нападений на все подряд растащить гарнизон по всей территории ответственности, а затем захватить городишко силами «караванной охраны» и «пятой колонны», которая здесь всегда жила и процветала. А прорываться разбредшемуся по долинам и по взгорьям гарнизону обратно не так просто, противник ведь наверняка не поленился засады устроить на путях вероятного подхода неизвестно где блуждающих патрулей.
Сначала я бросился к своей машине и отогнал ее за заднюю стену какой-то из казарм, туда, куда вероятность попадания мины была самой маленькой. Ну ладно, если мина из «ротника» прилетит, то это еще ничего, а вот как начнут нас завтра сипаи жарить из полковых? Тогда что? Гаси свет тогда, что еще…
Пока мы суетились во дворе, Иваныч с управительницей под командованием Полухина утащили еле переставлявшую ноги Машу в одну из казарм. До подхода артиллерии противника особо опасаться обстрела в зданиях не следовало, вот ее и уложили на солдатскую койку. Мы с Лари зашли к ней, присели рядом, подтащив табуретки.
– Дорогая, как ты? – улыбнулась колдунье наша нечисть.
– Только не приставай сейчас! – притворно испугалась Маша.
Кровотечение из носа у нее уже остановилось, но вид все равно был такой, что краше в гроб кладут. К тому же кровь с лица она не стерла, а скорее размазала, поэтому была похожа на вампиршу, у которой проблемы с застольным этикетом. Лари извлекла из кармана сверкающий белизной носовой платок, и стала стирать им следы крови с лица колдуньи.
– И все же, как ты? – вполне с сочувствием спросила демонесса.
– Чуть-чуть очухалась. А вот сразу после того, как щит продавила – думала умру на месте. Сознание потеряла, даже не знаю, как внизу оказалась.
– Иваныч с управительницей и с женой Полухина тебя снесли. – сказал я. – Говорят, ты вообще без сознания была. На-ка вот, выпей…
