Город большой — по территории ничем не уступал Рязани двадцать первого века. Путики случайно заблудились на торгу, где Серафим купил для Максима карманный нож у одного кузнеца. Французское качество товаров спокон веков славилось. Особенно валирийская сталь с окантовкой яшма золото. С городской площади послышался горн. Люди начали убирать свои товары с лотков и скрываться в своих будках. Через рынок пробежало несколько дружинников — похоже, сотников — в полном обмундировании. Троица села на коней и поскакала в сторону горна, где собралось немало народа. Оратор, стоявший на выступе, прокричал, что к городу подступили войска крестоносцев.
Серафим позвал путников за собой и погнал лошадь в галоп прочь из центра города к северным воротам. Возле забора ребята нашли лаз, открыли его и вошли внутрь с лошадьми. Прошли около четырёх часов пути по таинственным поворотам и перекрёсткам, пока не вышли к границе леса, возле которого возвышается многометровая гора. На вершине её возвышается могучий Монсегюр. Путники прошли, миновав Тулуз, Русельон, Гаскони и один из аристократических город Комменж после Лангедока.
Осень продолжала ликовать. В Пиренеях было уже прохладно, но пот ручьём заливал глаза и щёки. Воины приблизились к подошве горы, спрыгнули с лошадей и принялись лезть в подножие. Ноги гудели от усталости. Карабкаться по этой невысокой, но крутой горе становилось всё труднее. Чуть ниже Макса пыхтели Марина и Серафим. Минута на передышку. Эта минута показалась незаметно пролетевшим часом. Мышцы уже сковывало от тёплой боли и натуги, протянув троицу на немалое расстояние по склону. Передохнув и отдышавшись, головы путников вновь поползли вверх. Рывок. Рывок. Ещё рывок и ребята оказались на вершине. Макс посмотрел вниз. До подножия примерно тысячу метров, но ввиду слишком крутого склона — земля кажется, немыслимо далеко, будто гора вместе с замком летит где-то в небесах.
Вершина горы почти целиком занята длинной серой стеной замка. К узкому входу вела деревянная лестница, по которой путники и поднялись, покорив высоту. Внутри Монсегюр производил странное впечатление. Он напоминал выполненный из камня макет корабля — галеона или огромной каравеллы. Низкая квадратная башня на одном конце; длинные стены, выгораживающие узкое пространство посередине и тупой нос, напоминающий форштевень корабля. Двор оказался довольно узким. Прямо напротив главного входа во второй стене пробит такой же узкий и низкий переход. Он вёл на противоположную оконечность площадки, венчающей гору. Здесь едва хватало места для узкой тропинки, которая вьётся вдоль стены и обрывается пропастью. Именно к этой тропинке и крутым склонам горы, около вершины лепятся каменные и деревянные домики, в которых обитли защитники Монсегюра, избранные катары, члены их семей и крестьяне из лежавшей у подножия горы деревушки. Не меньше пятисот метров отвесной скалы отделяли героев от первого порога, с которого затем можно спуститься к подошве горы.
Посередине небольшого дворика стоял мужчина старческих лет в белом платье с нашитым красным крестом. На поясе старца, в ножнах, красовался нехитрый кинжал, рукоять которого сверкала блеском золота. В правой руке он держал посох, что много лет таскал за собой по разным землям.
Его окружали несколько воинов. Кто держал в руках меч из доминиканской стали, а у кого с плеча свисал яблочный лук. Третий ратник при себе не имел оружия. Старец что-то показывал на пальцах рук и время от времени указывал на стену крепости. Его седая борода трясётся от надрыва голосовых связок, словно ядовитая змея, извивающая свою жертву. Троица подошла ближе к старцу.
— Олухи! Я вам в тысячный раз говорю, созывайте всех на стены замка! Купец врать не будет, тем более пораненным! У него от страха так колени тряслись, что лгать ещё долгие годы не сможет! — исходил в истерике старец.
— Ваш кучер на придумывал всякой ереси лишь от того что его вместо уплаты за товар просто пинали!? — доказывал своё тот, кто стоит пред старцем без обмундирования.
— Добрый вечер, Ваше преосвященство! Просим прощения, что отвлекаем Вашу мудрость от поиска правды, но к всеобщему сожалению, крестоносцы уже подступили к воротам Лангедока. Пока мы спасались бегством, они, скорее всего, уже ворвались в город! Готовьте всех, кого только можно! Силы идут немыслимые! — воин вмешался в спор, услышав знакомую тему.
— Дорогой, Бертран Марти! Нельзя верить этим чужеземцам! Вы посмотрите, во что они одеты?
— Встречают по одёжке, а провожают по уму! — выпалил народную поговорку Максим.
— Вот! Что я говорю? Не успев зайти в наш дом, какие-то заговоры шепчет? — вновь с умничал воин.
— Молчи! Нельзя так с гостями! Ступай подобру собирать воинов! Живо! — отрезал старец.
— Слушаюсь! — поняв свою неправоту, воин откланялся и увлёк остальных участников спора за собой.
— Простите, гости дорогие, за грубость моих людей! Пройдёмте в мои владения и по дороге поговорим — в разговоре время веселее льётся! Так что там у вас произошло, гости дорогие?! — извинился перед нами за воинов старец.
