Новый побег. Новая боль в тазу от седла. Новые мысли о Руси. Только ветер никогда не изменит путнику и предупредит об опасности. Лишь он всегда подсказывает правильное направление. Лишь ему нравилось грустное посвистывание одного из трёх путников.
Серафим часто шамкал губами, тщательно разжевывая лесные орехи, которые были куплены в Транкавеле. Марина завела грустную пластинку. Чтобы совсем в седле не уснуть со скуки, Макс пнул свою кобылку в бока и погнал её в галоп. Путники, заметив его реакцию, последовали примеру, давая лошадям немного размять их икры.
Блёклый свет звёзд светил остатком сил. Месяц одиноко смотрел на путников свысока, почти скрывшись рассветном мареве. Природа начала оживать. В траве, под копытами лошадей, зашевелилась живность. В небе появился сыч, охотившийся за мелкими пташками. Деревья качались, будто танцевали в такт напеваемой Мариной мелодии.
А чего ещё Максу оставалось делать, если тут его мир. Стало быть, из этого мира ему нужны дети. Конечно, осталась ностальгия, по родному компьютеру и Луховицкому ночному клубу, но это настолько всё банально и пресловуто, что порой жить не хочется. В этом мире любовь течёт рекой, погони от самого себя — беги не хочу, вспышки исторических битв в которых однажды он сможет биться на передовой и сечь тать, набегающую на родимый дом. Опять же риск, что можешь и не выжить, и адреналин, ведущий всё время только вперёд. Максу пришлось отпустить холопку на вольные хлеба и продолжить путь. Новый роздых настал невзначай.
Двое путников расседлали коней и отнесли атрибуты похода немного в сторону. Двадцать минут воины собирали хворост для костра и сухую кору. После чего Максим зажёг спичками тростинку, по которой побежал маленький огонёк, от которого начали разбегаться другие лучины. Серафим связал верёвками три толстые ветки, соорудив вертел, на котором в скором времени повис чугунный котелок с белорыбицей и вяленым мясом. Максим набрал воды из озерца. Лошади паслись в десяти метрах от костра, чтобы не затоптать его. Они вяло щипали траву большими губами, похрапывая широкими ноздрями. Их уши покусывала мошкара. Хвосты хаотично били их по
крупам. Над спинами лошадей летал рой комаров.
В котелке закипела вода. Старец достал серебряные ложки, купленные в Лангедоке. Одну передал путнику, сам же помешал содержимое котелка и попробовал жидкость на язык. Подумал немного, достал из тюка щепотку белой соли и посыпал внутрь котелка. Вновь помешал и попробовал. Кивнул, согласившись со своими мыслями, и снял котелок с вертела. Поставил его на землю. Бульон со вкусом рыбы обжигает языки. Мясо самой рыбы разварилось в горячем бульоне. Конечно не уха, но схожесть приготовления современного рыбного супа имеется. Кушали, молча, вдыхая пряный аромат, не отвлекаясь на всякие мелочные разговоры. Лишь иногда Макс поглядывал на лошадей, красуясь их статностью и мощью, но те почти не сдвинулись с места.
После сытного обеда ребята залили угли костерка озерной водой, собрали сёдла с котелком и пошли в сторону пасущихся лошадей. Подойдя к ним ближе, путники застегнули везде ремни, поправили сёдла, проверили попоны, запрыгнули на спины лошадей и стегнули поводом по шеям, поставив ноги в стремена. Кони, ответив диким ржанием, перешли в галоп.
* * * *
Деревья стояли в безмолвии. Птицы спрятались от холода в гнёзда. На трассу выскочил замёрзший пёс, прижавший хвост. Всё, что только можно, покрыто снежным ковром — встречные автомобили, высотные дома, голые деревья. Розовощёкие детишки пробегали мимо одинокого странника, радуясь первому с негу. Из свинцовых туч действительно шёл лёгкий пушистый снег и падал на шерстяную беретку путника. Его щёки покраснели от мороза. Затерявшийся путник искал местную администрацию города Луховицы. Пришлось немало пройти дворов, прежде чем, выйти к людям. Благо народ здесь простой — встретившаяся по пути женщина, подсказала приятному страннику направление.
Пройдя два квартала по дворам, Марина, наконец, нашла трёхэтажное здание. Зашла внутрь и поднялась на второй этаж. В одну из дверей она кротко постучала, приоткрыла дверь и вошла, не дожидаясь приглашения. Чистый и опрятный кабинет, обитый панелями, имитируя естественный вид дерева. Под ногами девушки заскрипел паркет орехового цвета. Потолок навесной. С гардин свисали жалюзи. В углу стояла вешалка. На центральной стене, возле висела пластиковая доска с маркером и красной губкой. Столы сдвинуты буквой «Т», за которыми восседали несколько солидно одетых мужчин.
— Кто это ещё? — возмутился один из присутствующих. — Разве не видят, что у нас совещание?
— Извините, Глеб Викторович! Я сию секунду её прогоню! Она явно ошиблась дверью! — попытался урегулировать консенсус главарь и обошёл столы.
— Керсан Данилович! Вы не прогоните меня отсюда, потому, что я пришла сообщить Вам о Максе! — сказала Марина, взглянув отцу Макса прямо в глаза.
— У меня секретов нет от своих коллег! Что с ним? Он жив? Не ранен? Где Макс? — перешёл на крик Керсан. — Извини!
