КОМСОМОЛЬЦАМ-ДОБРОВОЛЬЦАМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ…Свердловчанин Борис Николаевич Щенников ушел на фронт в 1941 году семнадцатилетним добровольцем. В качестве связиста, радиста, разведчика участвовал в битве за Ленинград, в штурме Новгорода, был ранен, контужен. В составе 28-го гвардейского минометного Новгородского Краснознаменного полка легендарных «катюш» воевал на Волховском, Ленинградском, Третьем и Втором Прибалтийских фронтах, отмечен многими боевыми наградами.После войны Б. И. Щенников был на партийной, журналистской, преподавательской работе.
Каждому война запомнилась по-своему. Кому как досталось. Но каждый фронтовик на вопрос: «Что такое война?» — ответит, наверное, одинаково: война — это
прежде всего тяжелый, изнурительный, нечеловеческий труд в условиях постоянной смертельной опасности, недоедания, недосыпания и лишений. Война сразу высвечивает все положительные и отрицательные стороны людей, сближая одних и разделяя других. Трусы, лодыри и всякого рода приспособленцы (мы их звали там придурками, то есть людьми, готовыми сапоги другим лизать, лишь бы прожить войну около каша) составляли ничтожество и пребывали в одиночестве. Основная масса честных и смелых людей представляла то монолитное фронтовое братство, которое шаг за шагом, день за днем приближало победу.
Наш Волховский и Ленинградский фронты были, как считают поенные специалисты, самыми трудными из-за бездорожья и сплошной заболоченности. Поэтому сейчас, когда слышишь фронтовые песни, перед глазами встают прежде всего болота, снега, дожди, непрерывная постройка укрытий для боевых машин, лежневых дорог и настилов, доставка на себе по болоту тяжелых реактивных снарядов.
Нашему брату связисту, как правило, приходилось работать в одиночку, вдали от начальства и товарищей, рассчитывать на чью-либо помощь или совет в трудную минуту мы не могли: вблизи — ни одной живой души. Случалось, идешь по линии связи устранять обрыв, как в атаку (бьет немец или не бьет, идти надо: без связи нельзя управлять боем). Темень непроглядная, пули свистят, снаряды рвутся, ледяная вода по колено, а ты как назло никак не можешь отыскать внутренний обрыв в колючей проволоке, натянутой вместо телефонного кабеля для того, чтобы сбить с толку немцев. Руки все в крови, сам взмок от дождя и пота, з связи все нет. Хоть реви! Подключишься, комбат кричит: «Где связь?! Расстреляю, так твою мать!». (Бывали такие деньки, когда не только без крепких слов, по и без трибунала не обходилось. Приказ Верховного Главнокомандующего — расстреливать на месте за невыполнение приказов — действовал неумолимо. А как же иначе? У войны законы жестокие!)
Наконец находишь этот проклятый внутренний обрыв в заржавелом узле «колючки». Есть связь! Покурить бы! Жаль, нельзя. Да и огня не добыть. Как пьяный, плетешься обратно, через каждую сотню метров подключаясь и проверяя линию, «Слава богу, работает связь!» Вдруг оглушительно грохочет все окрест, огненные шлейфы прочерчивают Небо. Это наша «катюши». Текут счастливые слезы: успел-таки дать связь! В расположение батареи возвращаешься как человек, честно исполнивший свой долг. Но комбат встречает с Пистолетом: «Где связь?! Срочно на линию!» И все начиналось сначала…
Да, каждому война досталась и запомнилась по-своему. Иногда одни какой-нибудь случай воскрешает в памяти целый ворох событий, Мне, например, врезался в память один эпизод, когда я лишился своего солдатского котелка. А какой же ты солдат без котелка?
Было это в холодную осеннюю пору сорок второго под Званкой. Есть такой населенный пункт на Новгородчине. В истории он известен по «Путешествию» Радищева, а еще тем, что когда-то здесь находилось родовое имение поэта Державина. Расположенная на высоком берегу Волхова, Званка занимала господствующее положение над позициями наших войск. С высокой колокольни монастыря фрицы видели все. Ни пройти, ни проехать!
Но дело было не только и не столько в Званке. Мы очень нуждались в расширении захваченного нами Волховского плацдарма, а блокадный Ленинград — в отвлечении от себя хотя бы части гитлеровских войск. С этой же целью в феврале сорок третьего проводилась грандиозная демонстрация подготовки к штурму Новгорода, в которой принимал самое активное участие и весь наш полк. Надо было ввести в заблуждение противника и оттянуть его силы от города Ленина. На военном языке это называется «вызывать огонь на себя». Все это стало известно только после войны. Мудро управляла войсками Ставка нашего Верховного Главнокомандующего, иначе не скажешь!
Наша батарея получила задание обеспечить огнем прорыв частями 59-й и 4-й армий обороны противника и взятие Званки.
Под деревню Дымно, по которой проходил наш передний край перед Званкой, за ночь понагнали столько техники и народу, что по траншее пройти было невозможно. В одном из блиндажей расположилась разведгруппа нашего полка. Эту разведгруппу я и обеспечивал связью с батареей, которая стояла в леске, километрах в трех, за заболоченной «поляной смерти».
Еще за несколько суток до наступления немцы, почуяв неладное, начали нещадно обрабатывать наш передний край. Связь ежечасно рвалась, и я почти не уходил с линии. Со стороны батареи ее обслуживали сержант Безукладников, наш командир отделепия, и связист Гусев. Но сержанта в тот день ранило, потом убило Яшу Гусева, и я практически остался один на всю линию.
