— Где у вас тут склад оружия?
— А на что он тебе? Эдак всякий будет оружие требовать, а мне потом отвечать?!
— Ах ты! — Глигор схватил его за грудки. — Ты что дураком прикидываешься? Не знаешь, что немцы рвутся в город? Давай винтовки, гад! У нас есть приказ — получить винтовки на складе. Вот и давай!
— Мобилизованные? Так бы и говорил сразу! — Старший сержант попытался вырваться из цепких рук Глигора: — Да пусти ты меня, малый, чего пристал, я ведь при исполнении…
Но не тут-то было. Глигор держал его мертвой хваткой.
— Ты мне зубы не заговаривай, понял?! Гони винтовки!
— Да не могу я вам дать, не положено! — взвыл Гэлушкэ. — Винтовка солдату положена, а вы гражданские, понимаешь? С меня потом спросят, что я скажу? Это ж трибунал! Тюрьма! Расстрел! Я вон до сих пор за гильзы никак не отчитаюсь. Как брать комендатуру — все тут как тут, а как гильзы стреляные собирать — так никого не докличешься.
— Ну вот что: гони ключи или я сам их возьму… силой! — Глигор неожиданно вывернул ему руку. На землю упала связка ключей.
— Тут винтовки, тут! — торжествующе закричал какой-то человек, забравшийся на окно казармы. — Здесь они, я их вижу! Полно винтовок, в пирамидах стоят! А вон и ящики — там, поди, патроны!
В окна полетели камни, зазвенели разбитые стекла. Двое рабочих, схватив ломы, кинулись отдирать от наличников железную решетку, трое других высаживали дверь. Но обитая жестью дверь не поддавалась.
— Навались, ребята, еще, ну еще, поднажали… Раз-два!
— Трибунал! — орал с пеной у рта Гэлушкэ, тщетно пытаясь вырваться из рук Глигора. — Охрана! Ко мне! Ох-ра-на!.. Всех перестреляю!
Райку хладнокровно возился со связкой ключей, подбирая, какой подойдет к большому амбарному замку на дверях склада.
Прибежал разгоряченный и озабоченный Динку, с ним около двадцати рабочих — капрал перехватил их по пути к Тополнице, и привел сюда за оружием. Райку, справившись наконец с замком, открыл дверь склада. Динку по-хозяйски зашел внутрь и скомандовал:
— Каждый берет по винтовке! Подходи, ребята, по очереди, не создавайте толчеи. Эй, кто-нибудь, тащите сюда эти ящики, будем раздавать патроны…
— Да это же казенное имущество! Как ты смеешь, гад? Капрал ты или дерьмо собачье?! — надрывался Гэлушкэ, которого Глигор оттащил в угол.
— Ну? Кто поможет? — не слушая его, повторил Динку. — И быстро! Быстро!
Боевые отряды и группы, поспешно сформированные здесь же, получив оружие, уходили к Тополнице. Глигор, отпустивший наконец старшего сержанта Гэлушкэ, наставлял тех, кто шел в бой. Около него крутилась местная ребятня. Глигор и им нашел дело: подносить патроны. Ребята таскали их кто в ранцах, кто в ведрах, корзинках, а некоторые даже в мешочках для школьного завтрака. Несколько подростков постарше по указанию Динку набивали пулеметные ленты.
Шел второй час боя. Противник напирал. Окутанная пороховым дымом тополницкая долина гремела от орудийных залпов. Ползком перебираясь от укрытия к укрытию, Ганя наставлял солдат, показывал, по каким целям бить. Наблюдая за противником в бинокль, он выискивал огневые точки и помечал их крестиками на клочке бумаги.
— Эх, закурить бы! — мечтательно вздохнул Ницэ Догару.
Ганя протянул старику пачку сигарет. Рядом старательно целился Тотэликэ.
— Тотэликэ, как погляжу я, ты совсем стрелять разучился. А ведь на фронте был! Как же ты там-то стрелял?
— А в воздух, господин младший лейтенант! — Тотэликэ виновато потупился. — В воздух стрелял, не в людей. Как на свадьбе. Что они мне, думаю, сделали, люди эти, чтоб в них стрелять? Вот и палил в воздух…
— Но здесь-то сейчас другое дело!
— Так точно, господин младший лейтенант, совсем другое!
— Вот и целься как надо! Одна пуля — один немец! Понял?
— Понял, господин младший лейтенант, чего уж тут не понять?..
— В голову надо целиться, ясно?
— Есть, целиться в голову, господин младший лейтенант!
Подошли первые рабочие дружины. Ганя ликовал. Оживились и солдаты.
— Много народу вступило в дружины? На что можно рассчитывать? — спросил он у Райку.
— Да много, сотни, а то и тысячи! Разве всех сосчитаешь? Ты, кстати, вот что сделай: пока тихо, обойдите с Глигором основные отряды и подразделения, разберитесь на месте, что там и как, и возвращайтесь сюда. Нужно решать, что будем делать, если немцы все-таки прорвутся. Надо быть готовыми ко всему, — сказал Райку.
…Возле большого куста сирени с пожухлыми от жары листьями в наспех вырытом окопчике сидели Михай, Дана и Максим. Михай учил Дану обращаться с винтовкой.
— Да не жми ты так! — сердился он. — Посмотри, даже пальцы побелели! И потом, когда целишься, старайся не дышать…
Ганя подошел к ним. Дана, неловко дергая затвор, с трудом дослала наконец патрон в патронник, зажмурилась и нажала курок. Выстрел, удар прикладом в плечо — и винтовка полетела на землю. Смущенная и раздосадованная, Дана сердито подняла ее, снова — на этот раз с большей ловкостью — зарядила и принялась старательно целиться.
— Способная ученица! — подмигнул Ганя Михаю. — Я вижу, тут у тебя ветераны! — Он обвел взглядом всех троих и вдруг заметил, что Дана с Михаем очень похожи.
