Комната на чердаке была маленькой и темной. Черепичная крыша, остывая после жаркого дня, громко потрескивала, и Морана с непривычки то и дело поглядывала в окно.
— Как ты можешь быть уверен, кто я, если я даже выгляжу по-другому? — Обнаженная, она сидела перед крохотным зеркалом и в свете огарка пыталась рассмотреть свое лицо, как делала не единожды, но всякий раз, так и не найдя ответов, оставалась раздраженной и сбитой с толку.
— Это всего лишь иллюзия. — Кай перехватил в зеркале ее нахмуренный взгляд, мягко улыбнулся и, подойдя сзади, положил ладони на плечи. — Я не могу знать, что видишь ты, но с каждый днем я все яснее вижу тебя прежней.
— У прежней меня было другое лицо. А еще голубоватая кожа со снежным узором и светлые волосы, которые к тому же не осыпались, будто жухлые листья.
— Просто раньше тебе не приходилось самой их расчесывать. Что? Я помню, за тебя это делал какой-нибудь ветер. Ты всем находила работу.
Морана хмыкнула, передвинула зеркало ближе и, огладив пугающе острые скулы, тихо произнесла:
— Кажется, я стала похожа на последнюю морану из вербной рощи.
— Ты говорила, что никогда не встречалась с другими.
— Мы видели друг друга во сне. К тому же, когда я получила их силу, они стали частью меня.
— Хм… Сколько вас было, двенадцать? Хочешь, я их нарисую? — задумавшись, предложил Кай и тут же потянулся за стопкой бумаги.
— Зачем?
— Что, если нас еще куда-то забросит? Так я смогу быстрее тебя узнать.
— Еще куда-то? — Морана скривилась и, не сдержавшись, повысила голос: – Как насчет того, чтобы вернуть все обратно?
— Вернуть что? За годы, что мы пропустили, от рощи ничего не осталось. А твоя сила… ты даже не знаешь, к чему ее приложить. — И, предупреждая возражения, примиряюще добавил: – Ладно, я помню, сейчас разгар лета: давай дождемся зимы и там разберемся.
— Как у тебя все просто. И наверняка все-то ты знаешь.
Кай добродушно рассмеялся и на его взрослом лице появились знакомые ей детские ямочки:
— И с чего ты обо мне такого высокого мнения? Я не знаю, например, как мы здесь оказались и почему проскочили через целую прорву лет. Не знаю, есть ли еще что-то, чего я не помню. Или почему вместо рощи ты оказалась здесь – среди ненавистных тебе людей – и на время лишилась силы. Но главное – я не знаю, как ты не умерла от скуки и никого не убила, прослужив полгода… кем ты была, компаньонкой? У дамы, которая покрылась плесенью и даже из дома не выходила.
— К твоему сведению, я пыталась выжить. В мире, в котором у меня даже малого не осталось и о котором я ничего не знаю.
