— …а потом прилетела летучая тарелка и унесла всех в космос, — закончила Надя.
— И часто ты видишь такие сны?
— Когда совсем плохое настроение — снится остров Пасхи.
— А я?..
— Ну… тоже иногда снишься. Зачем пришел?
— Мне переночевать где-нибудь нужно.
— Ага, — Надя озадаченно огляделась. — Если только здесь. В этой комнате. Дома я сейчас не появляюсь, есть причины. И тебе туда соваться не советую.
— Что-нибудь случилось?
— Прячусь. Проблема у меня возникла, с одним из посетителей ресторана.
…За пределами клуба проблема, скорее всего, еще не возникла. Но разговаривать на эту тему с нормальными людьми очень трудно. Да, Надя знает, что на кабак обрушилась лакуна. КАС обязан предупреждать и персонал, и посетителей. Не просто ж так патрульных вином поят… Не говоря уж о зарплате.
Не вникают обычно пострадавшие в такие вещи. Аномальная зона — ну и пусть аномальная. Думать, что это реально означает — свихнуться проще…
— Как же ты танцуешь? — спросил Улисс.
— Жить-то надо. Выхожу и ухожу. В случае чего — мужики вмешаются. Я им отстегиваю, — она хмыкнула:
— За преданность.
— Я могу помочь?
— Само рассосется, не в первый раз. Эх… свалить бы отсюда куда подальше. Задолбало все.
— Куда, например?
— Фиг его знает. На остров Пасхи, блин. Бананы выращивать.
— А там выращивают бананы? Я думал, там только этих каменных уродов и выращивают.
— Значит, буду первая. Еще лучше — без конкуренции.
Человек без тени улыбнулся:
— По банановой части ты и так вне конкуренции.
— Тебе по привычке кажется, — хмыкнула Надя. — А мне ведь, на самом-то деле, уже под тридцать. Как ты думаешь, почему я торчу в этой дыре, которая прогорит скоро? Все разбежались, а я торчу. Потому что не возьмут меня больше никуда. Вот так, — она встала, тряхнула головой, откидывая назад волосы. — Есть-то хочешь?
— Хочу.
— Я попрошу ребят, тебе принесут что-нибудь. В зал лучше не ходи, если остаешься. Тебе действительно некуда идти?
— Некуда. Слушай, а где поблизости компьютер?
— У меня старенький ноутбук, еле пашет. Устроит тебя?
— Устроит.
— Ну, и хорошо, — Надя провела ладонью по его волосам.
— Сделай так еще раз.
— Как?
— Погладь меня. Когда ты так делаешь, головная боль проходит.
— Мы выходить пора. Позже вернусь.
Надя оправила короткое, обшитое блестящей ниткой платье, сделала шаг к двери.
Улисс схватил ее за руку:
— Погоди.
— Что такое?
— Пойдем со мной.
— Куда?
— В космос. В Три мира.
Она улыбнулась:
— А… Ну, пошли. Прямо сейчас?
— Я не шучу.
Насторожилась:
— Гм… давай я все-таки поработаю, а ты пока отдохнешь, ага? Потом поговорим.
— Не надо смотреть на меня, как на больного. Я не дуркую и зову на полном серьезе.
С минуту Надя молчала, потом вздохнула:
— А что я делать буду в Трех мирах? В них хоть ночные клубы есть?
— Понятия не имею. Я ж тебя не на работу зову.
— Ну, и кому я там буду нужна?
— Мне.
— И долго я тебе буду нужна?
— Всегда.
Надя хмыкнула и отвернулась к двери.
— Правда, — мягко сказал Улисс, обнимая ее за плечи. — Мне хорошо с тобой.
— Заметно, — откликнулась она. — То-то ты зачастил в «Лунную пристань». За последние полгода аж второй раз появляешься.
Второй раз за полгода? Чертова лакуна…
— Обстоятельства у меня такие.
— У тебя — свои обстоятельства, про которые я почти ничего не знаю. У меня — свои, которые ты совсем не понимаешь. Нет, милый. Я привыкла сохранять контроль над собственной жизнью. Так что — даже если серьезно… все равно — бред.
— А остров Пасхи — не бред?
Улыбнулась:
— Тоже бред. Но зато красивый.
Красивый, да. Усталые фантазии задолбанной женщины — погреться, когда совсем хреново. Ненадолго забыть обо всех этих посетителях ресторана, создающих проблемы, о том, что приходится ночевать в заваленной хламом гримерке, о том, что мужикам нужно отстегивать, чтобы вели себя как мужики, о том, что скоро уволят — а другой профессии нет… Немного погреться — и назад, в это паскудство, под сальные взгляды обожравшихся посетителей… Но! Не дай бог потерять «контроль над собственной жизнью».
И она еще смотрит на меня как на психа. Господи, какие же вы ненормальные, «нормальные люди»…
— Черт с тобой, — Улисс отпустил Надю, сел на край кушетки. — Да, чтоб ты знала: заниматься любовью при посторонних — вульгарно. Тем более, под барабанную дробь.
Дверь закрылась. Скиталец остался в одиночестве.
Запустил старенький ноутбук, залез на почтовый сервер. В ящике пусто. Последнее письмо ушло сегодня днем. То есть, по реальному времени — сегодня. Предупреждение хантеру.
А тут, в лакуне — середина февраля следующего года.
За три месяца — ни одного моего обращения к серверу. Ничего не значит, конечно. Может, я почтовую службу надумал сменить…
Без толку обольщаться. В будущем скитальца нет. А будущее — вот оно, три месяца спустя… Эпопея перерожденных закончилась, скиталец уволен. Свободен. В общем, не нужен.
— Маэстро! Можете точно назвать дату моей смерти?
Провидец не ответил.
— Ну, хоть причину-то можете сказать?..
На сей раз Белый Охранник неохотно откликнулся:
— Сейчас не могу. Не дотягиваюсь туда.
