— Что будет с персоналом и заказчиками самопальных экспериментальных зон? Я имею в виду так называемый подпольный уайтболизм.
Это — наверняка журналистка. Что-то они повадились не представляться. Боятся давления? Все чего-то боятся, и совсем не того, чего нужно. Обезумел мир…
— Согласно конвенции девяностого года подпольный уайтболизм считается преступлением.
— То есть, их будут судить? Извините мою настойчивость, не секрет, что за этими экспериментами стоят весьма влиятельные люди.
— Все это — компетенция Международного суда.
…Ушел от ответа, что называется. Конечно, девушка не станет перечислять тех, о ком спрашивала. Среди «подпольных» есть члены правительств, в том числе и российского. Всеми руками и ногами ратующие за соблюдение конвенции. Где-где, а в России «подпольщики» уже пять лет вне закона… Несколько крупных магнатов, поддерживающих Комитет Равновесия, запачканы уайтбол-террором. Да и среди советников Комитета двое не чисты. О похождениях этих двоих, слава богу, широкой общественности неизвестно…
Сидящий рядом с женщиной молодой человек подал голос:
— Господин Венский, как дальше будет развиваться освоение космоса, и будет ли оно развиваться вообще?
— Конечно, будет. Определенная переориентация космических исследований, разумеется, неизбежна — по крайней мере, в области освоения планет. Это обсуждалось с руководителями проектов. Миры за пределами марсианской орбиты, увы, в обозримом будущем закрыты для людей… Не из-за нынешнего карантина, а во избежание следующего: прежде чем соваться к Юпитеру и дальше, землянам придется каким-то образом решить проблему возможного соседства с циклопами. Соседства, неудобного для обеих сторон. И остается только надеяться, что эта проблема будет решена бесконфликтно.
— А потомки колонистов? Если они разберутся в механизме действия уайтбол и приобретут неограниченные возможности? Такая перспектива небось похлеще, чем наши нынешние беды.
— Маловероятно. Уайтбол — сугубо земное явление, до сих пор больше нигде не отмечался. Почему? То, что, я сейчас скажу — разумеется, гипотеза. Но это самая убедительная гипотеза на сегодняшний момент… «Шары» поддерживает и кормит родной ментальный комплекс планеты Земля. Переродившийся «муравейник» пытается таким образом вернуть себе утраченное когда-то очень давно. В других мирах — чужие биоценозы и чужие ментальные комплексы. Они не препятствуют тому, чтобы высвобождающаяся после смерти энергия утекала в космос, поскольку это чуждая энергия, а все чуждое вызывает отторжение. Не просто ж так, например, наши соседи-циклопы больше всего боятся умереть вне Города. Ведь в этом случае достояние Города попросту растворится во Вселенной… Тот же Эреб — жесткая планета. Там погибло много наших соотечественников. Все без исключения поселенцы вступали в контакт с циклопами хотя бы один раз — во время переброски с Луны в Три мира. И — ни одного уайтбола. Колонистам потребуется долго добиваться расположения своей новой родины. И еще очень большой вопрос — захотят ли они добиваться… Я — старый человек и, кажется, неплохо знаю людей. Скорее всего, наши соотечественники постараются, наоборот, подогнать планеты под человеческие нужды. Подавить волю «Городов» вместо того, чтобы понять и принять ее. В таком случае не видать им уайтбола, как своих ушей. Если же подобное явление, все-таки появится, допустим, на Эребе, то очень и очень нескоро. Бывшие колонисты, скорее всего, успеют к тому времени построить сложную зрелую цивилизацию с развитой инфраструктурой, и точно также не захотят ей рисковать, как мы сейчас.
Из первых рядов поднялось совсем юное создание — то ли мальчик, то ли девушка — стриженное и наряженное под унисекс:
— Академик, ваша позиция ученого и члена Комитета Равновесия всем понятна. Пожалуйста, ответьте, как человек: вам не кажется… унизительной акция «Карантин»? Фактически вы спасаете настоящее ценой будущего. Априори исключаете возможность контакта с братьями по разуму. Выгоняете с планеты лучших людей. Отнимаете у человечества шанс на эволюционный прорыв. И все это — ради того, чтобы спасти наше жалкое настоящее. Стоит ли оно таких жертв?
Девушка. Какая-нибудь внештатная корреспондентка — общечеловеческие проблемы, эмоциональная аргументация… Пока еще несвоевременная аргументация. Если повезет, если мы выиграем эту войну — вот тогда все закричат о том, что людей лишили права на развитие…
Академик выдержал паузу. Отпил воды из стакана. Заговорил, пытаясь смягчить тон:
