Богатеи думают, что им все сойдет с рук.
Он же хотел эту девушку изнасиловать! Молодец парень, вступился за нее. Настоящий герой!
Этого Папашу Уорбакса надо засадить в тюрьму пожизненно. И точка.
Держу пари, этот богатенький выпутается. А вот был бы он черный, его бы просто пристрелили.
Какой же все-таки смелый этот парень, который спас девушку. Интересно, позволит ли мэр богатею откупиться.
– Есть и хорошие новости, – сказала Эстер. – У вас-таки появились и поклонники.
Она взяла телефон, пролистала экран вниз и показала ему.
Бездомный, небось, сидит на продовольственных талонах. Мои поздравления парню в костюме: ловко он убирает мусор.
Если бы этот обкуренный халявщик работал, а не жил на пособия, его бы с одного удара не уложили.
Визитными карточками его «сторонников» были изображения орлов или американского флага.
– Потрясающе, – сказал Саймон. – Эти психи на моей стороне.
– Э-э-э, сбавьте обороты. Кое-кто из таких может попасть в присяжные. Впрочем, до присяжных вряд ли дойдет. И вообще до суда. Сделайте-ка мне одно одолжение.
– Какое?
– Нажмите на обновление.
Он не понял, что она от него хочет, и тогда Эстер сама протянула руку и нажала на стрелочку вверху. Видео перезагрузилось. Эстер указала на количество просмотров. За последние минуты две оно подпрыгнуло с 289 000 до 453 000.
– Поздравляю, – сказала Эстер. – Ваша популярность растет с бешеной скоростью.
Саймон бездумно уставился в окно, за которым неясным пятном вырисовывались знакомые зеленые очертания парка. Водитель свернул от Центрального парка налево, на Западную Шестьдесят седьмую улицу.
– Опаньки, – пробормотала Эстер.
Саймон повернулся.
Прямо перед его подъездом припарковались вторым рядом телевизионные фургончики. За деревянными переносными ограждениями стояло человек двадцать-тридцать протестующих. На ограждении надпись:
– Где ваша жена? – спросила Эстер.
Ингрид. Он совершенно забыл о ней и о том, как она отнесется ко всему происходящему. И еще он понял, что совершенно забыл о времени и понятия не имел, который теперь час. Он посмотрел на часы. Полшестого вечера.
– На работе, – сказал Саймон.
– Она ведь врач-педиатр, верно?
– Да, – кивнул он, – в Нью-Йоркской пресвитерианской больнице на Сто шестьдесят восьмой улице.
– Во сколько она заканчивает?
– В семь вечера.
– Домой едет на машине?
– Нет, на подземке.
– Позвоните ей. Тим ее подберет. А дети где?
– Не знаю.
– Им тоже позвоните. У нашей фирмы имеется квартира в центре. Ночь можете провести там.
– Мы можем снять номер в гостинице.
Эстер покачала головой:
– Вас там легко вычислят. В нашей квартире вам будет удобней… и не беспокойтесь, это не бесплатно.
Он промолчал.
– Саймон, если сами не станем гнать волну, это все тоже пройдет. Завтра уже, от силы послезавтра, эти придурки перекинутся на новые скандалы, у них ведь нюх на все, где жареным пахнет. Продолжительность концентрации внимания в Америке нулевая.
Он позвонил Ингрид – оказалось, что сегодня она работает в реанимации, пришлось воспользоваться голосовой почтой. Саймон оставил ей подробное послание. Потом позвонил Сэму, но тому уже все было известно и так.
– Больше миллиона просмотров, – сообщил Сэм; он был ошарашен и слегка напуган: новость произвела на него впечатление. – Не могу поверить, что это ты вырубил Аарона. Ну надо же.
– Я просто пытался догнать твою сестру.
– А все представлено так, будто ты богатый хулиган.
– Да нет, все было не так.
– Да, я знаю.
Молчание.
– Ну, в общем, этот шофер, Тим… он отвезет тебя…
– Да не волнуйся, я переночую у Бернстайнов.
– Ты уверен?
– Да.
– Его родители не будут против?
– Ларри говорит, без проблем. После практики я пойду с ним, вот и все.
– Ладно, если считаешь, что так будет лучше.
– Так будет проще.
– Пожалуй, это разумно. Но смотри, если передумаешь…
– Хорошо, я все понял, – сказал Сэм и потом понизил голос. – Я видел… то есть… в общем, Пейдж на том видео… она так выглядела…
Снова молчание.
– Да, – сказал Саймон. – Понимаю.
Дочери Ане Саймон звонил три раза, все никак не мог дозвониться. Никто не отвечал. В конце концов он увидел, что она пытается ему перезвонить. Он ответил и услышал в трубке чужой голос.
– Привет, Саймон, это Сьюзи Фиске.
Сьюзи жила на два этажа ниже. Ее дочь Делия с трехлетнего возраста ходила с Аней во все образовательные учреждения, начиная с группы Монтессори.
– С Аней все в порядке? – спросил он.
