Облегчение, сладостное облегчение волной прокатилось по легким и венам Саймона.
– И, кстати говоря – хотя полученные результаты лишь предварительны, – все указывает на то, что вы являетесь биологическим отцом всех троих.
Не говоря больше ни слова, Рэнди Спрэтт встал и пошел прочь. А Саймон остался сидеть, не в силах пошевелиться. Смотрел, как старушка в стандартном больничном халате, опираясь на ходунки, ковыляла к цветочной клумбе. Вот она наклонилась и принюхалась, как в прямом, так и в переносном смысле. Саймон в переносном смысле делал то же самое, просто наблюдая за тем, что творится вокруг. Группа молодых врачей-резидентов расположилась на травке и лакомилась шаурмой из ближайшей передвижной закусочной. Все они казались усталыми, но счастливыми, какой была некогда и Ингрид, во время своей резидентуры, когда она много работала сверхурочно, зато знала, что она одна из немногих счастливчиков, нашедших свое призвание.
Ведь профессия врача – Саймон это хорошо понимал – действительно призвание.
Странная мысль, но что поделаешь. А может, и не такая уж странная. Саймон совсем недавно узнал, что у Пейдж было то же призвание, что и у матери. Если бы все шло нормально, в его жизни это имело бы огромное значение. В определенном смысле это и сейчас так.
Он должен ее найти.
Саймон проверил мобильник, надеясь увидеть что-нибудь от Елены Рамирес. Новых сообщений не было. Он набрал для нее еще одно:
Тест ДНК показал, что Пейдж моя дочь. Все еще не понимаю, как она сошлась с Аароном. Но думаю, тут какая-то связь с незаконными усыновлениями. Когда закончите с Элисон Мэйфлауэр, позвоните.
Пора было возвращаться в палату к Ингрид. Он встал, поднял лицо к небу, закрыл глаза. Еще пара секунд. Когда-то они с Ингрид, чтобы укрепить свой брак, посещали занятия йогой, и инструктор постоянно подчеркивал важность правильного дыхания. Саймон сделал глубокий вдох, задержал дыхание и медленно выпустил воздух.
Не помогло.
В кармане завибрировал телефон. Он посмотрел – пришел ответ от Елены:
Ради этой встречи направляюсь к канадской границе и, возможно, несколько дней буду вне досягаемости.
Где будете вы?
Канада? Сообщение поставило его в тупик.
Тогда Саймон набрал:
Пока в больнице, но все может измениться.
Он нажал «Отправить» и стал ждать. Заплясали точки, показывающие, что Елена отвечает.
Сообщайте обо всех изменениях в развитии ситуации. Жизненно важно держать меня в курсе, даже если я не могу ответить.
Саймон написал ответ, где пообещал информировать ее, отметился у охраны больницы, сел в лифт и поехал вверх, в реанимационное отделение. Его подмывало спросить Елену, почему Канада и почему она может оказаться в ситуации, когда не сможет ответить, но он прикинул, что, когда станет нужно, она сама все расскажет, а пока сообщает только то, что ему необходимо знать. Дверцы лифта открылись, и к нему в десятикратном размере вернулась мучительная душевная боль от того, что он узнал от ван де Бика.
Что же случилось с Пейдж в кампусе?
«Не думай об этом, – приказал он себе. – Не думай, иначе не сможешь сделать следующий шаг».
Сэм прохаживался по коридору: в палате вокруг Ингрид хлопотали медсестры – мыли ее, переодевали в чистое. Он заметил отца, подбежал, и они крепко обнялись.
– Прости меня, – сказал Сэм.
– Все нормально.
– Я вовсе не то имел в виду насчет того, что ранили маму.
– Я знаю.
Сэм утомленно улыбнулся:
– Знаешь, что скажет мама, если узнает, что я тебя обвинял?
– Что?
– Скажет, что я сексист. Скажет, что я никогда бы не стал винить ее, если бы пуля попала в тебя.
Саймону эта мысль понравилась.
– А знаешь что? Мне кажется, тут ты прав.
– Куда ты ходил? – спросил Сэм.
Саймону хотелось оградить сына от всего, как и любому отцу, но он не хотел и излишне опекать его.
– Надо было поговорить с одним из преподавателей Пейдж.
Сэм заглянул ему в глаза.
Подбирая самые обтекаемые слова, Саймон рассказал сыну, что его сестра подверглась сексуальному насилию, – возможно, он не хотел излишне опекать сына, но не бросать же его в пучину зла, как щенка в воду. Сэм слушал не перебивая. Старался держаться мужественно, но Саймон разглядел-таки красноречивое дрожание его нижней губы.
– Когда это все случилось? – спросил Сэм, едва отец закончил.
– Я не знаю точно. Где-то к концу первого семестра.
– Однажды вечером она позвонила мне. Пейдж. Ни с того ни с сего. То есть раньше мы обменивались эсэмэсками, но всего несколько раз, а по телефону ни разу не разговаривали.
– И что она сказала?
– Просто сказала, что ей захотелось поговорить со мной.
– О чем?
