– Это может означать, что человек, который пользовался этим компьютером, имел контакты с Генри Торпом.
– И что из этого? Этот парень, Торп, мог быть коммивояжером, который продавал нам тушь.
– Нет, он не коммивояжер.
Елена не сводила с него глаз.
– У Дэмиена от меня никаких секретов не было, – сказал Рафф.
– Может быть, наш компьютер взломали или что-то такое.
– Нет, Нейл, случилось не это.
– На что вы намекаете?
– Я ни на что не намекаю, я задаю вам вопросы.
– Дэмиен не стал бы мне изменять.
Об этом она еще не думала, хотя, возможно, и стоило бы. Не исключено, что здесь кроется какая-то романтическая история. Может быть, Генри Торп – гей? Она как-то не удосужилась спросить об этом. Впрочем, кого в наше время это волнует?
А если все дело в этом – если Дэмиен и Генри были любовниками, – каким боком сюда вписывается Аарон Корвал? Разве Пейдж Грин не его подружка? Могла ли быть тут хоть какая-то связь? Возможен ли в центре всех этих событий романтический переплет, который Елена еще не приняла во внимание?
Она этого не знала.
Нап постучал ее по плечу.
– Можно перекинуться с вами парой слов? – спросил он.
Елена встала.
– Мистер Рафф, – сказала она, положив руку Раффу на плечо.
Он молча смотрел на нее.
– Я ни на что не намекаю. Правда. Просто пытаюсь помочь найти того, кто это сделал.
Он кивнул и опустил глаза.
Нап направился к черному ходу. Елена пошла за ним.
– В чем дело? – спросила она.
– В Аароне Корвале.
– А что с ним такое?
– Я его пробил по «Гуглу», – сказал Нап. – Он был убит несколько дней назад.
– Верно.
– Не хотите ли рассказать мне, в чем тут дело?
Маршрут Саймона обратно в Манхэттен пролегал мимо гостиницы Корвала и фермы «Семейное древо».
Он чуть было не проскочил мимо – какой был смысл заезжать, а кроме того, ему хотелось вернуться в больницу, – но с другой стороны, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Он заехал на стоянку и поставил машину в том же месте, где раньше.
В гостинице было тихо. Если провожающие Аарона в последний путь пришли на поминки, когда Энид свалила от них в свой клуб, то поминки уже закончились. Он поискал хоть одно знакомое лицо из тех, кто был на похоронах возле ручья, но никого, кроме сидящей за конторкой женщины в клетчатой блузке, не нашел. Она достала еще одну карту местности, разгладила ее на столе и стала показывать «самый трудный пеший маршрут в наших владениях» юной парочке, которую Саймон по старинке назвал бы «яппи»[29]. Он и она нарочито оделись одинаково.
Женщина краем глаза заметила томящегося в ожидании Саймона, и ее это явно не очень обрадовало. Саймон стоял, покачиваясь с пятки на носок, и поглядывал по сторонам. Справа была лестница. Не подняться ли по ней, раздумывал он, хотя, с другой стороны, выйдет ли из этого что хорошее? За спиной стеклянные двери, закрытые кружевной занавеской. Наверное, ведут в другое помещение.
Возможно, там располагается администрация.
Только он двинулся к этим дверям, как за спиной раздался женский голос:
– Простите, но в эту комнату вход посторонним воспрещен.
Саймон не стал останавливаться. Дошел до двери, повернул ручку, толкнул и открыл.
Здесь и вправду было что-то вроде приемной. Посередине комнаты стоял стол, покрытый белой заляпанной скатертью, а на нем остатки сэндвичей и салата из овощей. Справа располагалось старинное бюро с щелями для почты и крохотными ящичками с картотекой. За ним и сидел Уайли Корвал. Он резко повернулся к Саймону и встал.
– Что вам здесь надо?
За спиной Саймона возникла женщина, что до этого сидела за конторкой.
– Простите, Уайли, но я не виновата, – сказала она.
– Все в порядке, Бернадетта. Я понял.
– Вы уверены? Я могу позвать…
– Я разберусь. Закройте дверь и занимайтесь гостями, прошу вас.
Она метнула на Саймона убийственный взгляд и только потом убралась обратно в фойе. Дверь за ней захлопнулась несколько сильнее, чем это было необходимо, и дверные стекла задрожали.
– Что вы хотите? – отрывисто спросил Уайли.
Теперь на нем был твидовый, в елочку, жилет с оловянными пуговицами. От средней пуговицы свисала золотая цепочка, к которой, в этом не было никакого сомнения, крепились карманные часы, лежащие в кармане жилета. Под ним – накрахмаленная белоснежная рубашка с объемными рукавами, которые сужались к манжетам.
Одет, как настоящий трактирщик, подумал Саймон.
– Моя дочь пропала.
– Вы мне уже говорили об этом. Я понятия не имею, где она. Прошу вас уйти.
– У меня есть к вам несколько вопросов.
– А я не обязан на них отвечать, – сказал он, слегка выпрямился и картинно расправил плечи. – Сегодня я оплакиваю своего несчастного сына.
Сейчас было не до деликатностей.
– Правда? – спросил Саймон.
На лице Уайли выразилось удивление – Саймон этого ждал, – но под удивлением, гораздо глубже, таилось что-то еще.
Страх.
– Что правда?
– То, что вы отец Аарона.
– О чем это вы?
– Вы совсем на него не похожи.
У Уайли отвалилась челюсть.
– Вы это серьезно?
– Расскажите мне о матери Аарона.
