Эти четверть часа дались Цзиню с огромным трудом. Не каждый день он оставался один против восьми противников. Вообще-то, года два с хвостиком. В те далёкие времена он стремительно переместился из ранга «отпрыска почтенной и богатой семьи» в ранг «чуть выше дерьма дикого культиватора». И как оказалось, на дне социальной лестнице очень плохо. Потому что оказавшиеся там бродят по пояс в слезах и крови тех, кто там оказался. А ещё там периодически проплывают трупы тех, кто там оказался. Потому что жизнь малолетних неудачников, по прихоти судьбы, оказавшихся там, ничего не стоит. И если какой-то взрослый культиватор стадии Возведения Основания отправит их на тот свет, то все единодушно скажут: «Поступок достойный культиваторов древности. Ибо культиватор должен быть безжалостным».
И сейчас, впервые за долгие годы, оказавшись без прикрытия в виде собственной надменно-пафосной физиономии, да массовки за спиной, Цзинь выкручивался как мог. И на чистой наглости изобретал такие заковыристые иллюзии, о которых он и не догадывался, находясь в спокойной обстановке.
Но это ещё не было самой большой его проблемой. Семеро героев были для него лишь «цветочками», а вот «ягодкой» на этом «торте из проблем» был его так называемый учитель. Фредди сидел внутри его души и никуда уходить не собирался. Ну, разве что после его смерти. И отнюдь не от старости, и в окружении внуков. Отнюдь… По замыслу Фредди смерть Цзиня должна была состояться здесь и сейчас. И она должна быть ох какой мучительной.
И в рамках этого плана, Фредди ломал душевную стойкость Цзиня. Всё для того чтобы к моменту нанесения Финального Удара воля Цзиня была сломана вдоль и поперёк. И сам он представлял бы один дрожащий от страха комок нервов.
И поэтому время от времени реальность вокруг Цзиня показывала разные… фокусы? Вот он бежит от Шина, отправляет того в иллюзию, делает поворот за угол и вот он уже бежит по общей казарме, где содержались такие как он… бесполезные слабаки… а навстречу выходят подростки лет тринадцати-четырнадцати. И на их физиономиях злобное предвкушение издевательства над одиноким десятилетним, и откровенно скажем, тщедушным Цзинем.
И такое обычным «Развейся!» не сломаешь. Это самый что ни на есть сон. Поправка, кошмарный сон. Поправка, кошмарный сон в котором боль от побоев, нанесённых иллюзорными мучителями будет самой что ни на есть реальной. И ты от этой боли не очнёшься. А вот умереть – всегда пожалуйста!
Спасало то, что какой-никакой, но опыт перехвата управления чужим сном у Цзиня был. Правда, кошмар, насланный Фредди, не перехватывался. Но Цзинь нашёл лазейку. В прямом смысле этого слова. Маленький кусочек кошмара под его силой демонической родословной становился его личным сном. И Цзинь на бегу создавал там дверь, через которую ускользал в реальность. И его встречали баки, чаны и трубы с зелёной жижей. Правда, победителем от этого Цзинь себя не чувствовал. Отнюдь.
По долетающим от его бывшего учителя репликам было понятно, что Фредди доволен тем, что его бывший ученик проявляет хоть какое-то сопротивление. И суть этого удовольствия заключалась не в гордости за успехи ученика, а в том, что в результате, его, Цзиня, удастся помучать подольше. И, нет. О том, что эти реплики – это хитрый ход, призванный сломать волю Цзиня, мальчик не думал. Не таков был его «учитель». Прямолинейность маньяка в лоб ломящегося на свою жертву, Цзинь уловил ещё в момент их первого знакомства. Хитрые словесные манипуляции – это всё не про Фредди.
На миг Цзинь перевёл взгляд на свою ладонь, чтобы проконтролировать – не дрожит ли та. А когда мальчик перевёл свой взгляд с неё на окружающее пространство, то перед ним лежал труп какого-то подростка. Труп носил следы жестокой насильственной смерти. И Цзинь вспомнил. Именно этот труп ему поручили скинуть с обрыва в овраг. На съедение диким зверям. Потому что настоящему культиватору знания не вкладывают, как червячка в ротик несмышлёному птенцу. Нет. Он, настоящий культиватор, должен либо вырвать знания у непокорного мира, либо сдохнуть в процессе.
И против воли мальчика, руки Цзиня сами собой ухватили окровавленный маленький труп и потащили его к обрыву в паре сотен метров от селения культиваторов, куда его привезли на днях.
– Это всё сон, – дрожащим голосом пытался убедить себя Цзинь.
Но управление сном не перехватывалось. И тело Цзиня само продолжало тащить окровавленный труп.
Пока он не добрался до финальной точки. Точки, где Фредди собирался закончить это представление.
– А знаешь почему ты так испугался тогда, Цзинь? – усмехаясь поинтересовался невесть откуда взявшийся Фредди.
То, как он тогда перепугался, стоя на краю обрыва, и вдыхая смрад разложившейся плоти, подымающийся оттуда… Где уже лежало несколько тел неудачливых культиваторов… Цзинь прекрасно помнил. Хоть и старался забыть.
– Смерти? – выдавил из себя Цзинь.
– Нет, – отмахнулся Фредди. – Одиночества. Повернись назад!
И Цзинь с трудом повернул шею. И как он и боялся зрелище, представшее его глазам было ещё более страшным, чем овраг с разлагающимися трупами на дне.
