Это же время, за несколько десятков километров от усадьбы, затерянной в глухом лесу
Восемнадцатилетняя девушка с карими глазами и светло-коричневым цветом волос внезапно проснулась в своей личной спальне в школе культивации Ци.
– Юхи Куренай! – выкрикнула она, – Почему ты не оставишь меня в покое! Ну, хорошо! Поставим в этом деле точку! Раз и навсегда!
И накинув на себя кимоно, Якумо набросала короткую записку, а затем проследовала к одной картине размером метр на полтора. Картина была занавешена, но Якумо резким движением сдёрнула занавеску, под которой на холсте оказалась изображённой усадьба посреди дремучего леса. Та самая усадьба, где она в течении нескольких лет пребывал под домашним арестом.
Секунду-другую Якумо стояла, прикрыв глаза, а в это время с картиной происходило что-то странное. Детали пейзажа, изображённые на ней, становились всё чётче и чётче, пока не создалось такое впечатление, что перед зрителями не картина, а окно во двор. А затем девушка, всё также не открывая глаз, шагнула прямо в картину.
Это же время, окрестности усадьбы
– Чо?! Эта девчонка вышла прямо из пустоты?! И пошла в тот дом?! И нам не пришлось искать её по всей деревне, чтобы показательно наказать её за то, что она влезла в дела мафии? Ахренеть, вот свезло так свезло! Все! Бегом за ней!
Это же время, отдалённые окрестности усадьбы***
– Докладываю! Сперва в здание проникла какая-то куноичи. Потом из здания раздался крик. Потом в здание вошла девушка… я видел её со спины… но, клянусь, это была ваша племянница!
– !
– А потом в здание вломилась пара дюжин голов какого-то отребья.
– Идём на штурм!
Четверть часа спустя
Нечто похожее на реальность находилось только на расстоянии шага от Якумо. А дальше начиналось нечто… странное. Как будто фиолетовое марево, готовое поглотить всё и вся, заполняло комнату. В воздухе, безо всякой опоры левитировали несколько десятков картин, нарисованных рукой Якумо. Да ещё дверь. Она была самой обычной.
А конкретно в данный момент девушка заканчивала рисовать портрет. Это был ещё один портрет Юхи Куренай. На нём её бывшая наставница была прикована к огромному дереву. И, вот совпадение, в десятке шагов от Якумо, в фиолетовом мареве виднелось это самое дерево с прикованной к нему Юхи Куренай. Женщина всё ещё была без сознания, но это было поправимо. Якумо ткнула обратной стороной кисточки в лоб нарисованной Юхи и реальная Юхи очнулась.
– [Стон!] – простонала женщина, чувствую, как боль в сердце постепенно отпускает её.
– Госпожа Куренай… моя бывшая наставница, – ровным голосом заговорила Якумо, не глядя на женщину за её спиной, – мы не виделись с вами уже… [вздох] столько лет. Смешно сказать, но я столько лет боялась этой нашей встречи. Этот страх просто убивал меня… А четверть часа назад я ощутила, что моя картина, созданная мною из боли и ненависти в тот день, когда вы искалечили меня, поймала вас… и уже почти убила… И я поняла, что вы не монстр. В смысле вы тот ещё монстр, но не бессмертны, как настоящий монстр. И я вдруг поняла: «Страха – нет!». И надо всего лишь прийти и вырвать у вас все ответы. И я оставила в спальне записку: «Курама Якумо никогда к вам больше не вернётся». И ушла. Навсегда. А после того, как я узнаю имена всех, кто убил моих маму и папу… и планировал убить и меня в том числе… я уничтожу их. И со страхом будет покончено… И я смогу, например… попутешествовать… Всегда мечтала побывать в горах… а ещё больше на море…
За её спиной из глаз Юхи Куренай потекли слёзы.
– Поздно лить фальшивые слёзы, – без намёка на эмоции сухо обронила Якумо, – Я прекрасно помню, что у вас есть своеобразная харизма… Такая, что даже у незнакомых с вами людей вдруг возникает чувство симпатии в ваш адрес… – и Якумо ненадолго замолчала. Кажется, она вспоминала своё первое знакомство с Юхи Куренай.
– Я как сейчас помню наше первое и единственное занятие… – продолжила Якумо, – вы ловко втёрлись ко мне в доверие и уговорили пустить себя внутрь моего разума. Мне бы следовало задаться вопросом, что нужно якобы «сенсею» внутри разума ученика? За последний год я познакомилась с несколькими людьми, сведущими в ментальных техниках… И они однозначно сказали, что это неправильно. И ментальные техники допустимо использовать только против врагов. Потому что хоть о человеке и можно многое сказать, взглянув на его Внутренний Мир, но шанс навредить случайными действиями слишком велик.
– Всё правильно, Якумо, – со слезами на глазах сказала Юхи, – если тебе надо отомстить, то мсти мне. Но, пожалуйста, не трогай больше никого!
– Если бы всё было так просто! – сильнее чем это нужно стиснула в руке кисточку Якумо, – ведь вы хорошо поработали, «сенсей»… И моя память о тех днях похожа на решето. И это при том, что на память я никогда не жаловалась, и легко могу нарисовать картину и по памяти… Сколько раз вы применяли ко мне ментальные техники, «сенсей»?
– … – стиснула губы Юхи.
