Но внезапно двери зала с грохотом распахнулись, и в зал вбежал Якушо Кабуто. Притом почему-то весь мокрый. На его лице застыло выражения шока и непонимания.
– Там… в женском туалете чудовище!!! – с экспрессией выразил он свои чувства.
– Какое из…? – не дрогнул ни единым мускулом лица мастер Узу. – Впрочем, неважно.
Также за кадром остался вопрос что было нужно мужчине в женском туалете.
Далее директор школы культивации без суеты и спешки встал и скомандовал всем сохранять спокойствие и соблюдать тишину, а он сам со всем разберётся. Генно-сенсей был оставлен за старшего, а старосты Цзинь и Шин получили указание во всём его слушаться. После чего господин директор покинул обеденный зал. А ещё через пару секунд, через боковую дверь незаметно испарился и Якуши Кабуто.
Минутой позже
Вид со стороны
В женском туалете раздавались загробные стоны… скорее даже стенания… После чего оные переходил в завывания. А заканчивалось всё хлюпающими звуками. И так длилось, и длилось…
Четверть часа спустя
Скрипнули двери, расположенных в разных углах помещения, двух кабинок женского туалета. И из них на свет божий синхронно появились две сгорбленные фигуры. На лица обоих фигур, облачённых в белые, женские кимоно, были зачёсаны чёрные волосы. Фигуры, вытянув в перёд руки, наощупь зашагали к умывальникам. А те душераздирающие звуки, которые они издавали, сидя в кабинках, как оказалось, были плачем и жалобными стонами. И сейчас отголоски срыва ещё проявлялись в виде жалобных всхлипов и хлюпаний носом. Затем фигуры нащупали протянутые им полотенца и стали приводить себя в порядок.
Ещё четверть часа спустя
Наконец-то женщины заметили, что в женском туалете они не одни. Последовало раздвигание руками чёрных прядей волос, заслоняющих обзор, и… Она из девушек, как оказалось, выглядела как рогатое чудовище с серой кожей и чёрными мешками под глазами. Вторая выглядела, как утопленница с серой кожей и чёрными трупными пятнами вокруг глаз. Разве что рогов у неё не было.
Некоторое время чудовища молчали. Затем они посмотрели на полотенца в своих руках, на полотенца в руках незнакомого существа напротив, на открытые двери кабинок, припомнили слышимые краем уха чужие рыдания.
– С-садако, – слегка заикнулась от рефлекторного всхлипа одна из них.
– И-идо, – дрогнул от долгих рыданий голос второй.
А затем девушек как прорвало…
– Моя мама умерла от болезни…
– Куренай-сенсей бросила меня…
– Отец привязал мне на шею камень и бросил в колодец…
– Родители приговорили меня к пожизненному домашнему аресту…
– Я просто захотела, чтобы тот журналист умер…
– Я всего лишь пожелала, чтобы они умерли…
– А потом пришёл он и стёр мой мир…
– А потом он пришёл и взорвал мой колодец…
А затем девушки бросились друг к другу в объятия и зарыдали. И женский туалет снова наполнился инфернальными стенаниями.
Это же время. Подвал школы культивации
– Ксо! – успел выругаться Якуши Кабуто, когда до него дошло, что он попался в ловушку.
А затем пол под ногами незваного гостя пропал, и он полетел вниз. И даже успел простонать: «Опять!», увидев, что падает он в гигантский унитаз.
[Звук спускаемой в унитазе воды!]
Время настоящее. Женский туалет школы культивации
А затем дверь одной из кабинок в женском туалете распахнулась и потоком воды на середину туалета вынесло Якуши Кабуто.
– Тьфу! Тьфу! – отплёвывался Якуши Кабуто, а затем, увидев двух девушек, выдал, – чудовищ уже двое!
Называть девушек чудовищами, глядя им прямо в глаза… Тут надо быть или вторым Рикудо или совсем не дружить с головой…
Идо и Садако синхронно прищурились. А затем лужа воды, в которой сидел Якуши, как будто ожила, подхватила его, и зашвырнула обратно в кабинку, откуда он только что вылетел. На лице Садако расплылась довольная улыбка.
Идо же вытащила из складок кимоно… карандаш? Повернулась к зеркалу, в котором отражалась кабинка с Якуши Кабуто внутри, и несколькими росчерками карандаша по стеклу зеркала изобразила цепи и замок. И когда она обернулась, дверь кабинки была замотана цепями и всё это венчал огромный амбарный замок. А на лице Идо сияла не менее довольная, чем у Садако улыбка.
А затем девушки изобразили жест «дай пять».
– Мне уже восемнадцать… – начала Идо.
– А мне девятнадцать… – подхватила Садако.
– Так может…
– …выпьем за знакомство?
И улыбнулись друг другу. Со стороны смотрелось жутковато, но девушки воспринимали облик собеседницы как должное.
– Я знаю где учитель Беда хранит спиртное! – и схватив Садако за руку, Идо потащила её к выходу.
И с каждым их шагом лица чудовищ становились всё более и более человечными. Так что, когда они перешагнули порог женского туалета, обе они выглядели как миловидные девушки лет восемнадцати. И никаких рогов, серой кожи и трупных пятен на лице.
