Отец не спешил раздеваться. Так и просидел весь вечер за бутылкой, в обуви и дубленке. Потом разделся на ходу и лег на кровать в своей спальне. Всю ночь он громко храпел, не давая уснуть.
Около одиннадцати ночи я пошел в сарай проведать животных. Все равно не спал. Куры мирно дремали на жердочке. Кролики жевали солому в своих норах.
Оставалось проверить корову. Как обычно, я направился в ее загон. Тревога терзала меня. Неужели скотина заболела? Днем она выглядела измученной и тревожной. Нос был мокрым, но горячим. Ничего не ела и не пила. Ох уж и влетит мне от отца за недогляд.
Я распахнул дверь в загон. Корова лежала на полу, ко мне задней частью. Она не спала, жевала сено.
Рядом с ней лежал маленький теленок. Совсем крошечный, мокрый, неуклюжий в своих движениях.
Я так обрадовался, даже рассмеялся. Корова отелилась, а я уж было решил, что она помирать собралась. Мне не оставалось ничего другого, как постелить еще сена на пол и дать зерна. Натаскал дополнительно воды и, наконец, успокоился.
Завтра отец сам все увидит, а сейчас не стану его будить. Пусть спит, да и мне спать пора.
Вскоре маму выписали из больницы домой. Она медленно, но верно шла на поправку. В истории болезни было написано «пневмония».
Отец сам за ней ухаживал: кормил, мыл, переодевал. Он все свое время посвятил ей, своей любимой женщине. Никому не давал за ней ухаживать. Все делал сам.
В свою очередь, я был ответственным за порядок в доме и за скот. Так между нами образовалось перемирие. Недолгое, но такое нужное нам двоим.
Все чаще мы стали появляться на ярмарке. Я стоял за прилавком, выставляя на всеобщее обозрение свои спичечные замки. Мы с матерью решили сразу: те замки и башни, что подороже, мы продаем, а выручку откладываем мне на обучение. Деньги за продажу остальных домиков забирает на хозяйство мать.
Спросите, почему я решился на это. Я отвечу. У меня не было выхода. Ведь мой отец еще весной предъявил ультиматум. Или я продаю свои замки и приношу в дом деньги, или ухожу из дома вместе со своими игрушками. Идти мне было некуда, и я принял это нелегкое решение.
Для себя я понял, что в свои двенадцать лет я уже должен зарабатывать деньги в дом. С одной стороны, я становился подростком и должен был научиться обеспечивать свою семью. С другой, становиться гибче и идти на компромисс.
Спичечные замки перед продажей я фотографировал во всех ракурсах. Для полученных фотографий купил толстый альбом. Каждую работу подписывал и зарисовывал схему построения.
Деньги, что откладывали на университет, хранились на расчетном счете в банке. О них знали только я и мать.
Остальные деньги тратились на содержание дома и хозяйства. Когда первые заработанные мной суммы уходили на покупку продуктов, отец немного сбавил обороты. Перестал цепляться ко мне по пустякам.
Этим летом Берта не приехала к нам на каникулы как обычно. Старуха Элл сказала, что она вместе с родителями путешествует по Франции. Ее мать очень долго планировала эту поездку. Но мне почему-то казалось, что Берта не приехала не только из-за этого. Я чувствовал свою вину. Ведь тогда, на озере, я отказал ей в своей дружбе.
Зато у меня появился друг. Его звали Яков. Он был на полгода младше меня. Приехал погостить к своему деду.
Яков не сразу стал моим другом. Несколько дней после своего приезда он наблюдал за мной. Не решаясь подойти, расспрашивал обо мне остальных ребят. Боялся, что я грубо пошлю его.
Подружились на ярмарке. Как обычно, я рассказывал покупателям об истории построения спичечной башни. Был поглощен разговором. Заинтересованный мужчина купил ее за приличные деньги, которые я сразу же отдал матери.
Яков поспешил подойти к моей лавке. С неподдельным интересом он стал изучать спичечные дома. Он был не первым мальчишкой, который просто смотрит, не покупая. Поэтому я достал из сумки яблоко и стал жевать, наблюдая за его лицом.
— Неужели ты сам их построил?
Я лишь кивнул в ответ. Дети как покупатели были мне не интересны. Скорей я боялся за сохранность своих замков. Ведь я вложил в них не только свое время, но и душу. Какой-нибудь неловкий малец в один миг мог разрушить мой кропотливый труд. И самое обидное, что с него было не спросить.
В общем, Яков долго стоял у прилавка. Меня удивило, что он не трогал их руками и относился к замкам очень трепетно.
Его заинтересовал черный бастион. Я специально выкрасил его в черный цвет, чтобы он казался более зловещим и неприступным.
— Ты выстраиваешь их по инструкции?
Я доел свое яблоко и выбросил огрызок через плечо. Признаться, мне хотелось похвастаться своими работами, тем более я имел полное право.
Единственное, что останавливало меня от пустых разговоров, это мой осипший голос. Чтобы меня услышать, людям приходилось придвинуться ближе и напрячь слух.
Конечно, меня подмывало поговорить о своем хобби с этим мальчишкой, но меня останавливал страх. Страх, что он начнет меня осмеивать, дразнить.
Учитывая все это, я как можно громче произнес и отвернулся:
— Нет, все сам.
