Яков присел на корточки рядом с щелью в стене. Свет солнца позволял разглядеть самые подходящие соломинки.
Я подбирал необычные соломины в виде спиралей. В дальнейшем я планировал их перекрасить в серебряный цвет, чтобы украсить очередной замок.
— Том, как ты думаешь, если я выстрою из прямых соломин ротонду, у меня получится?
Размышляя, я почесал затылок:
— Я думаю, что получится. Только надо сделать прочный каркас, чтобы колонны казались изящными. Ротонда сама по себе должна выглядеть хрупкой, а не монументальной.
— Удивительно, ты так много знаешь. Наверное, родители тебе помогают.
Он не знал, что я с родителями не болтаю о своем увлечении. Я вообще мало с ними общаюсь. Поэтому честно сказал:
— Мама купила в городе книгу об истории архитектуры, я читаю ее каждый день по вечерам.
— Наверное, когда ты вырастешь, то станешь архитектором?
— Да, я думал об этом.
На самом деле уже все было решено. Я мечтал поступить в архитектурный университет. Учил именно те предметы, которые пригодятся при поступлении. Читал дополнительную литературу. Но ни с кем об этом не говорил. Никого не интересовали мои планы и мечты.
Вдалеке что-то зашуршало. Громко хрустнула сухая доска, словно на нее случайно наступили. Мы отодвинулись от стены и прижались к соломенным тюкам. Сквозь небольшую щель между ними я видел, как в ангар вошел высокий парень. Он держал за руку незнакомую мне девушку.
— Фуу, — облегченно прошептал Яков, возвращаясь на место, — я уж было подумал, что это сторож.
Пока он продолжал выбирать соломинки, я стал наблюдать за парочкой. Что-то в этом пареньке показалось мне знакомым. Я пригляделся и понял, что это был не кто иной, как Ион. Тот самый, что ухаживал за Бертой.
Все прошлое лето он так активно ухаживал за моей Бертой: руки целовал, полевые цветы дарил, провожал до калитки. Но в этом году она не приехала, и он позабыл о ней. Короткая память у этого дамского угодника Иона.
Парочка, что-то тихонько обсуждая, пересекла ангар и скрылась за соломенной горой. Место, куда они ушли, было затемнено. Лучи солнца туда не попадали.
— Яков, ты пока продолжай собирать материал для ротонды, а я сейчас приду.
Он лишь кивнул в ответ. Пообещав, что это ненадолго, я скрылся за тюками сена. Стараясь двигаться как можно более неслышно, я подкрался ближе.
Место, где я затаился, было в самом углу сеновала. Тюки, за которыми я спрятался, скрывали меня с ног до головы. Щель между ними позволяла наблюдать за происходящим.
Ион и незнакомка стояли напротив друг друга и, обнявшись, жадно целовались. Он сорвал с нее кружевную кофточку. Затем его рука пролезла под юбку и стала шарить между стройных ног. Она тихонько хихикнула и стянула с себя крошечные трусики.
Я застыл в недоумении. Что я тогда мог знать о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Мне и в голову не могло прийти ничего подобного.
Девушка, оказавшись в одной юбке, медленно легла на спину. Ион одним рывком стащил с себя футболку и встал меж ее раздвинутых ног. Она призывно смотрела на него, поглаживая соски. Оба тяжело дышали.
Ион расстегнул ширинку и, наконец, снял джинсы. Опустился на колени и задрал ей юбку. Ее руки опустились на его плечи, и она прогнулась под ним, принимая в себя.
Я видел, как его бедра медленно двигались меж ее длинных ног. Девушка стонала как блудливая кошка. Ион рычал точно так же, как мой отец.
Эта сцена, эти звуки напомнили мне то утро, когда вломился в дверь родительской спальни. Значит, вот чем тогда занимались мои родители в своей спальне.
Волна гнева нахлынула на меня с такой силой, что я стал задыхаться. Раньше я был уверен, что Ион влюблен в Берту. Что между ними глубокие светлые чувства. Ведь если ты принадлежишь кому-то, то не смеешь изменять, смотреть на других людей. Я твердо уверен в этом до сих пор.
Сначала я хотел вмешаться. Поискал глазами что-нибудь похожее на камень, чтобы запустить в спину изменника, но не нашел ничего подходящего.
Затем отвернулся, чтобы успокоиться и рассуждать здраво. Мое ли это дело? Зачем я вмешиваюсь? Берта увлечена этим донжуаном, верит ему, а он ей врет. Отличная парочка. Пусть сами разбираются.
Я даже не стал оглядываться. Тихо вернулся к тому месту, где оставил Якова. При виде меня он поднялся на ноги, демонстрируя увесистую вязку ровных соломин.
— Думаю, этого мне хватит.
Я молча собрал свои заготовки, и мы покинули ангар точно так же, как и пришли: тихо и незаметно.
За окном было пасмурно, моросил мелкий дождь. Мы с Яковом сидели в его комнате за круглым столом. Над нами светила яркая люстра с многочисленными лампочками. Яркие занавески прикрывали заставленное цветочными горшками окно. В углу работал старенький телевизор. С пультом в руках, на кресле-качалке мирно дремал старый дед. Бабушка Якова звенела посудой на кухне. Сегодня она нам обещала приготовить холодец из телятины. Я обожал ее холодец, особенно с горчицей и майонезом. Пальчики оближешь.
— Том, как ты думаешь, соломинки лучше сразу прокрасить или после?
