Она поднялась и направилась к ручью вымыть тарелку. Необходимо было сменить тему. Когда Берта вернулась, я взял из ее рук тарелку и положил себе уху.
Чтобы разрядить обстановку, я спросил:
— Ты веришь в магию?
Она улыбнулась:
— Да, верю. Еще я знаю, что ты общаешься с местной ведьмой. Кажется, ее зовут Паучиха?
Кивнув, я поставил себе на колени горячую тарелку и ответил:
— Несмотря на свое прозвище, она очень добрая женщина.
— Согласна, но вот только прозвище очень страшное. Складывается впечатление, что там, — Нет у нее дома пауков, просто ее называют так, из-за ее домика. Внешняя отделка — из многочисленных веток деревьев. Издалека дом напоминает клубок паутины. Я знаю, что ей все равно, что люди говорят. Даже посмеивается над дурацким прозвищем.
— Странные у тебя знакомые.
Я лишь удивленно приподнял правую бровь.
— Странные? Про меня тоже можно сказать «странный». Однако тебе это не мешает общаться со мной. А колдунья, совершенно обычная женщина, готовая помочь любому нуждающемуся в ее помощи человеку. Если ты захочешь, я познакомлю вас, и ты сама убедишься в этом.
— Она умеет гадать и предсказывать?
Я заметил в ее глазах любопытство.
— Да, умеет.
— И она что-нибудь предсказывала тебе?
Я лишь кивнул, но обсуждать не стал. Ведь это предсказание касалось только меня, и я не был уверен, что все сбудется. Ведь из всего, что колдунья говорила тогда, еще ничего не исполнилось.
Берта задумалась.
— Мне очень интересно знать свое будущее, что ждет впереди, но я жутко боюсь идти к ведьме в лес. Вдруг она напустит порчу или еще хуже, проклятье.
Я чуть не поперхнулся. Что за бабские выдумки? Паучиха была не способна причинить вред подобным образом неповинному человеку. Это я знал совершенно точно.
— Она сделает это, если ты сама придешь к ней со злом. Но она на ровном месте не причинит вреда. Я знаю это абсолютно точно, потому как знаю ее с лучшей стороны, ведь колдунья спасла мне жизнь.
Сказав это, я прикусил язык, ведь взболтнул лишнего, но поздно. Удивлению Берты не было предела, и она поспешила спросить:
— Как это? Ты был ранен?
Я решил сказать неправду, дабы усмирить ее любопытство, которое сам возбудил ненароком.
— Меня укусила оса в горло, и я чуть не задохнулся. Она быстро сняла опухоль, и я смог дышать.
— Значит, это из-за этого ты почти год не разговаривал? Да и сейчас твой голос хриплый и глухой.
Кивнув, я отломил кусок хлеба и отправил его в рот. Берта не унималась:
— Я и не знала, что ведьма твой друг. В деревне всякие ходят слухи, одни невероятнее других. Но, слушая тебя, я понимаю, что все неправда. И все-таки я побаиваюсь колдунью.
— Так же как и все, ты страшишься неизвестного, — ответил я.
— Меня поражает, как ты спокойно ко всему относишься.
— Просто я не слушаю, что говорят другие, а доверяю лишь своим глазам и ушам. Поверь мне, так живется намного спокойнее.
Она глубоко задумалась над моими словами. Я доел уху и помыл посуду. Время клонилось к вечеру. Нас могли потерять домашние, по крайней мере, ее.
Я потушил костер, собрал котелок, тарелки и нож. С удочкой в руках направился по тропинке в сторону деревни. Берта шла рядом.
— Когда в следующий раз соберешься на рыбалку, возьми меня с собой. Я хочу научиться рыбачить.
— Конечно, возьму.
Так мы с Бертой подружились. Я был просто счастлив. Об этом и мечтать, не смел.
Во дворе стояла сухая, безветренная погода. Это было то, что мне нужно, ведь я закончил постройку арочного моста. Остался последний штрих. Нужно было выкрасить его в темно-серый цвет. Я поставил мост на подставку и стал красить. Получалось очень симпатично и аккуратно. Когда все было закончено, я вздохнул удовлетворенно, ведь когда краска высохнет, мост можно будет упаковать в коробку и везти на ярмарку.
Позади меня, на полке, вдоль сарая выстроились две небольшие мечети. Я решил разнообразить постройки, ведь не один раз меня спрашивали о них. И наконец, я построил. Получилось довольно-таки неплохо. Я сам не ожидал. Кажется, все было готово к поездке. Уже послезавтра мы будем стоять на ярмарочной площади. От предвкушения я потирал руки.
За воротами послышался шум мотора. К дому подъехал пикап. Первым делом я убрал готовый арочный мост и поспешил распахнуть ворота.
Отцовский автомобиль медленно въехал во двор. Когда мать выходила из пикапа, я краем уха услышал их с отцом разговор. Кажется, они обсуждали последние деревенские новости.
— Боже мой, — говорила мать, захлопывая дверцу, — сто лет будет жить. Только вчера про него вспоминала.
Отец заглушил двигатель, через мгновение вышел из машины и направился к багажнику, за сумками.
— Признаться, я его недолюбливаю. Уж очень он замкнут и скрытен.
— Элл говорит, что когда он вернулся в деревню, то был невероятно любезен. Словно местные жители — родные братья и сестры для него.
— Как он воспринял смерть матери? Надеюсь, не расплакался?
Мать приняла из его рук увесистую сумку с продуктами.
— Нильс, ты весьма жесток. Ведь если бы он и заплакал, его никто не осудил. Ведь, как известно, для каждого из нас мать является самым близким и родным человеком.
