Какая-то легкая тень огорчения задела мою душу – почему так легко прощается с привычной жизнью? С одной стороны – мужская часть меня самодовольно выпятила грудь – ведь ко мне же сбежала. А человеческая почесала затылок – может, ей настолько было страшно возвращаться на родину, что она и не за такого красавчика, как я, замуж побежала бы. У нас –то развод не проблема.
И опять неожиданно вспомнилась Лада. Старый, жестокий муж – наверняка синяки на теле - его рук дело. А вспомнив, что сказал док про тупой предмет, то, возможно, и не рук. Почему она с ним не разводится?!
Очевидно, эти мысли, как в зеркале, отразились на моем лице, потому что Милка обеспокоенно заглянула мне в глаза.
- Данил, все в порядке? Может, уже поедем? А то мне все кажется, будто тетушка может моих родных сюда силой мысли призвать, - она боязливо поежилась и прижалась ко мне, отвлекая меня от моих сомнений.
- Да, малыш. Все в порядке. Наверно, мне нужно напиться, - вырвалось у меня само по себе.
- Ты ж спортсмен у меня, - лаская меня взглядом, промурлыкала моя кошечка.
- Ну повод есть же! Первый раз в жизни похищаю девушку, - отшутился я. На самом деле, я просто окончательно понял, что беру ответственность за нее. Вот и первый шаг к взрослению.
По дороге домой мы почти не разговаривали. Камила держала свою руку на моем бедре, недвусмысленно поглаживая его. Дальше не заходила, понимая, что от дороги отвлекать меня не стоит.
- Вот, моя Милашка, теперь мой дом – это твой дом. Сейчас перекусим что-нибудь и поедем тебя одевать.
- Ой, я сейчас приготовлю, - засуетилась она. – Что ты хочешь?
- Милка, тебе несказанно повезло. Я готовлю только сам. Или же ем в ресторане у старого друга отца.
- Ты боишься, что тебя отравят? - с притворным испугом округлила она глаза и театрально закрыла рот ладошками.
- Конечно, я же хоть и обедневший, но таки наследник империи, - снова отшутился я, не желая распространяться о своих слабых местах.
- И ты будешь готовить на двоих? – уточнила она.
- Именно. Зато ты будешь стирать, убирать и мыть посуду. Я отпускаю домработницу.
- Как прикажешь, мой господин, - она снова игриво потупила глазки, окончательно растопив тот тонкий лед сомнения, который в последние часы буквально сковывал мою душу.
- Господин приказывает в душ и в койку. Еда подождет. Или ты голодная? – запоздало прилетела мысль. – А то я и, правда, как шейх.
- Нет уж, в койку так в койку. Я соскучилась. Я волновалась. Я плакала. Думала. Ты не придешь. – Милка снова виснет на мне, как панда на дереве. – Данил, ты самый лучший.
Пощекотав язычком мое ухо, она тут же отлипла и, соблазнительно виляя попой, зная, что я ее провожаю взглядом, отправилась в ванную.
Я скинул «свадебный» костюм, который меня порядком утомил и вернул его в шкаф до следующего раза. Или может надо будет другой купить? Как многих спортсменов и артистов, меня хоть и редко, но посещают мысли о приметах. Хороших и плохих. Все знают, что у студентов есть «счастливые» для сдачи экзаменов свитера, носки, сумки – кто во что горазд. У бизнесменов «счастливые» ручки для подписания контрактов. А что касается спортсменов - тут диссертацию можно защитить! У боксеров - носить талисман удачи, например, кроличью лапку, подкладывать под бинт пятак, надевать новую обувь. Не выходить первым на ринг.
Я никогда не страдал такой фигней, но с некоторых пор, как хоккеисты, перед боем не прикасаюсь к бритвенному станку.
Не знаю, с чем связано это у хоккеистов, но мне кажется, что щетина придает устрашающий вид. Злой, небритый, сильный. И тут же мысли, как по щелчку, перескочили снова к Милашке, к ее гладкому, упругому, как у молодого дельфина, телу.
Я вошел в ванную, когда она уже вытиралась. Подобрав слюни, любовался ею, как кубком победителя.
Стройная, гибкая, с тонкой талией, подчеркивающей крутой изгиб бедер, она напоминала молодую игривую пантеру, ласковую кошечку с когтистыми бархатными лапками.
Родственники думали, что уже все решили, а эта хитрюжка сделала все по-своему. Даже нападение умудрилась использовать с максимальной выгодой, показав «фак» всем их далеко идущим планам.
Я сграбастал ее в охапку, с жадностью голодного зверя втягивая запах ее кожи.
Она снова, как обезьянка, обхватила мою талию ногами и потерлась промежностью по моему уже напрягшемуся достоинству.
Забросив ее на кровать, навис над ней, лишая возможности пошевелиться.
- Сладкая моя девочка! Сладкая и гладкая! – плотоядно облизнувшись, я коснулся губами ее груди, сжал сосок и прошелся поцелуями по напрягшемуся от ласки животику до самого лобка.
- Милка, я разум теряю от одного твоего вида. Ты как куколка, все настолько совершенно, что я начинаю сомневаться – ты не мираж случайно или сон?
Я запустил руку между ее ножек, лаская нежную кожу.
- Ни одного волоска! Почему –то так будоражит! Вот тот вопрос, который засел в голове.
- У нас принято радовать своего мужчину своим телом. Отсюда эпилирование во всех местах, массажи с различными маслами.
