И тут с воинственным кличем
Эдик остолбенело наблюдал за стремительным приближением к нему сгустка гнева из белой шерсти, сверкающих золотых глаз и когтей. Ему бы побыстрее соображать, но вот чего за ним никогда не водилось, так это особой скорости реакции.
– Ой, что делается-то! Ой! – Рита Михайловна рванула было на помощь своей любимице, но быстро поняла, что помощь нужна вовсе не ей – пришлого кота надо было спасать!
– Да кто бы мог подумать, что Альбиночка так может? – изумленно шептала Рита, глядя на то, как её кошка с азартом гоняет потрясённого до глубины души Эдика, как катает его под всеми «политыми» им деревьями, а в довершение всего точным ударом толстой лапы сбивает с ветки в бочку с дождевой водой, которую он тоже не обошёл своим вниманием буквально накануне.
Эдик, мокрый, ошалелый и полностью дезориентированный, повис на краю бочки, крепко вцепившись в неё лапами и с трудом переводя дух.
И Эдик «пшёл». Его прошлогодний «вылет» из огромной мокрой лужи, которую люди называют озером, никак не мог сравниться с вертикальным стартом из бочки. Эдик летел в лучших своих традициях котосокила, разве что изрядно мокрого.
Два бультерьера сидели на крыльце и ошалело моргали маленькими глазками.
Дил открыл было пасть, чтобы честно сказать, что не знает, а потом закрыл её. Ну, негоже признаваться в таких вещах старшему и опытному псу! Он принюхался и, уловив знакомый запах, с облегчением объяснил:
Псы переглянулись и с надеждой уставились вверх.
Глафира, висящая на сетке, видела почти всё сражение и позорный его итог.
Нина пребывала в растерянности.
– Ну и как это будет выглядеть? Мой дом тут! Мне его что, бросить и пойти жить в соседний? А Людмила Владимировна? Может, ей вовсе даже неприятно будет то, что я туда заявлюсь!
Она в задумчивости протёрла спинку своей машинки и покосилась на Полосатость, который сидел и смотрел на Нину с крайне снисходительным видом.
– Ты так смотришь, словно знаешь ответы на все вопросы, а я просто глупый котёнок! – недовольно пробормотала она.
