Нет, он, конечно, пришел в себя и начал кричать, что она ничего без него не сможет, ничего не знает, и если так уж хочет идти – то пусть валит, но как пришла – без ничего!
– А те деньги, которые тебе дали мои родители на открытие двух магазинов? Они тоже ничего? – спокойно уточнила Ася. – Я, может, и в бизнесе ничего и не понимаю, но твоя расписка до сих пор лежит у мамы и отца. Ты, кстати, сам её захотел написать – пытался доказать, что сам со всем справишься и деньги вернёшь. Помнишь?
Он обошла остолбеневшего от изумления мужа, собрала свои вещи, которых немного-то и было, документы, вызвала такси и пояснила.
– У меня сейчас отпуск, я поживу на даче. На развод подам сама. Из имущества хочу маленькую квартиру и дачу. Не кричи! Если будут делить поровну, тебе же будет хуже. Да, своей зарплатой теперь буду распоряжаться сама.
Такие люди как Ася долго запрягают, иногда очень долго. Зато едут быстро. Она подумала и вместо дачи отправилась к той самой подруге, вместе с которой работала. Подруга, услыхав про изменения в Асиной жизни, кинулась было доставать шампанское, но Ася решительно отправилась в районный суд, чтобы подать заявление на развод.
– Ну, ты Ася и даёшь! – восхитилась подруга. – В один день и собаку подобрала, и мужа заставила заткнуться, и на развод подала!
– У меня, может, только жизнь теперь начинается! Я собаку завела, да непростую, а путеводную! – рассмеялась Ася, вытирая своего выстиранного, накормленного и очень счастливого «путеводного» щенка.
На следующий день Ася уехала на дачу вместе со своей путеводной Ариадной, в сокращении Арной, Аринкой или просто Арькой. – На царевну ты, конечно, не тянешь, моя дорогая, но в качестве клубочка – самое то! Мы с тобой едем домой! И будем там делать наше собственное убежище! Мне казалось, что оно мне не понадобится, а оказывается, без него не выжить…
– И мне! Мне тоже не выжить! – припала к рукам Аси белая чистенькая и пушистая собачка. Её путеводная клубковая Ариадна.
Она переставила мебель так, как ей давно хотелось, но Сергеем не одобрялось, сняла проклятые жалюзи, которые тихо и давно ненавидела, нашила на старенькой зингеровской машинке лёгкие и светлые занавески и повесила белоснежный тюль. Дом облегченно вздохнул и, кажется, сам стал потихоньку верить в то, что его теперь будут по-настоящему любить, а не угрожать продать, просто потому, что он недостаточно престижный.
Во всех делах Асе помогала Арни.
– Вот уж подружка у меня… – смеялась Ася. Она за последние несколько дней смеялась больше, чем за последние десять лет! Радовали простые и давно привычные вещи, словно она последнее время жила во сне и только сейчас проснулась и обнаружила, что можно наслаждаться утренним запахом кофе, солнечными лучами, которые пробиваются через желтую с серебристыми узорами занавеску у неё в спальне, а отдёрнув её, можно радоваться уже зеленью и цветами сада, виднеющимися сквозь кружевные тюлевые завитки.
Можно вкусно завтракать яичницей и делиться кусочками сыра с повизгивающей от восторга беленькой Арни. Впрочем, яичницу Асина собака тоже любила, испытывая ко всем блюдам из яиц явную слабость…
Работа тоже приносила радость. Даже прополка.
– Сидишь себе спокойно на грядке, никто не мешает, никто ничего не говорит, не требует, не читает нотаций, не жалуется на придурков-сотрудников, поставщиков, покупателей, банк, приятелей, политиков, соседей и просто мимопроходящих людей. Тишина… Это такое счастье!
Нет, конечно, на дачах тишина – понятие относительное. Кто-то что-то пилит, где-то шумят дети, играет музыка, но этот фоновый шум был для Аси совершенно неразличим.
– Ну, все же просто живут! – думала она, когда раньше Сергей буквально из штанов выпрыгивал на звук работающей электропилы или слишком громкий хохот соседских детей. Он обожал бегать и ругаться с соседями, не уважающими его личное пространство, отчего шума становилось несоизмеримо больше! Зато теперь Ася понимала, какое счастье, когда рядом с ней нет этого постоянного бухтения.
Она делала себе самый простой обед – просто варила курицу и резала в бульон зелень, яйцо и свежий огурец, а кусочками курятины угощала свою собаку.
– И никаких безумных французских соусов и запеченного мяса по жаре! Хочу – вообще не готовлю. Вон, салатик себе порежу и хорошо! – удивлялась она такому простому обиходу.
