А потом, рассмотрев как следует белую «игрушечную» псинку, она всё поняла и рассмеялась. – Ой, они с чихуа дружат, видимо, пошли уточнить, нельзя ли с вашей подружиться. Они мирные! Честное слово!
Может, незнакомой девице Ася и не поверила бы, зато поверила соседке Людмиле, которая подтвердила мирность и дружелюбие страшных псов, а ещё пуще поверила её внуку, который бесстрашно начёсывал улыбающихся бультерьеров.
В конце концов, вся троица мало того, что познакомилась и обнюхалась, но и затеяла развесёлую возню.
Ася поначалу пугалась, глядя, как Арни ныряет в пасть то к одному, то к другому бультерьеру, а потом пугаться устала и отбросила это пустое занятие! Ну, даже такому начинающему собаколюбителю как она, было абсолютно понятно и очевидно, что они играют и получают от этого кучу удовольствия.
– Немыслимо разные! Мощные бультерьеры и лёгонькая пушинка. Только и общего, что цвет, ну и дружелюбие… – раздумывала Ася. Глядя, как её собака скачет по валяющимся на мхе бультерьерам. – Белая птица-тройка…
Она болтала с соседками, внутренне ожидая строгого окрика мужа, который пустые бабские разговоры не одобрял, а потом, сообразив, что теперь она сама себе хозяйка, отважно взяла, да и пригласила их всех к себе на чай!
– Арни, представляешь, я уже и не помню, когда ко мне кто-то из подруг приходил… Ой, ещё до рождения сына! – рассказывала она собаке.
Мишка на чай не собирался – чего он там не видал? Планировал сходить немного порыбачить. Зато про Асю уже думал значительно лучше.
– Надо же… Она ведь кинулась эту белую мелочь защищать! Да не просто так от кого-то, а от булек. Когда первый раз их видишь, поджилки только так могут завибрировать! Может… Может и ничего тётка? Хотя, я её за Мауру и котят всё равно ещё не простил!
Ася сидела за столом, стоящим под деревьями в саду, подливала чай своим гостьям, улыбалась возне Арни и бультерьеров, чувствуя себя такой безмятежно счастливой… Словно она давным-давно жила в каком-то подземелье, а потом вдруг выбралась на солнце и обнаружила, что туда, в опостылевшую темноту и духоту, больше можно и не возвращаться! Что ей можно остаться тут, в тепле, в солнечном золоте, среди зелени и птичьего чириканья, в саду и в окружении доброжелательных людей. В конце концов, зачем терпеть то, от чего уже невозможно жить? Зачем, если можно радоваться этой самой жизни? Для чего нести непосильную ношу, если её надо выбирать себе по плечу? Нет, если бы Сергей заболел или стал немощен, Ася ни за что бы его не бросила, но от дурного характера, который его владелец холит и лелеет, нет лекарства… Зато, такой характер способен уничтожить всё рядом с собой.
– Не хочу! Путь сам справляется с собой, или не справляется – его выбор, а я свой уже сделала!
Мишка удивлялся, как это он раньше жил без вот этого всего… Без тёплого и надёжного дома, без Фёдора, без забавных котят и Мауры, без булек, без рыбалки, леса, малины в саду, горячих оладий к завтраку и грибного супа. А, перечислив всё это, он осознал, что перечень маловат… Главного не хватает – человека, которому он по-настоящему нужен! Бабушка не лезла в душу, не читала нотаций, не ругалась, даже когда он третий день подряд приходил перемазанный до макушки. Когда отключили электричество и у него разрядился смартфон, играла с ним в старенькое заслуженное лото и домино, оставленные прошлыми хозяевами. Играла не просто так, а с удовольствием да азартом! Короче, Мишка был счастлив!
Тем более, что бабуля научила его ловить счастье.
Как-то в дождь он обнаружил её на крыльце рядом с Фёдором. Оба сидели с похожим загадочным выражением на лице и морде соответственно, и смотрели на дождевые капли.
–Ба, а ты чего в дом не идёшь? Там чайник вскипел, – Мишка не очень понимал, чего понапрасну время-то тратить и разглядывать совершенно естественные вещи. – Федь, а ты что застыл?
– Мы с ним счастье ловим, – отозвалась бабушка.
Мишка рассмеялся, решив, что она так шутит.
– Миш, ты вот когда счастлив, тебе приятно? – улыбнулась бабуля.
– Конечно!
– А эту приятность можно получать гораздо чаще. Мы проскакиваем мимо такого количества счастья, даже его не замечая, что вполне можно чуточку притормаживать, чтобы хоть что-то поймать.
– Да какое там счастье в дожде? – засомневался Мишка. – Ну, дождь – он и есть дождь…
– Иди к нам с Фёдором! – позвала бабуля. – Глаза прикрой – сначала послушай и понюхай.
Мишка засомневался, пожал плечами, но пришел, уселся рядом с бабулей и котом, зажмурился и принюхался.
Запах… и почему он его только что не замечал? Запах мокрой земли, травы, почему-то озёрной воды, чего-то летнего и счастливого, такого, по которому невыносимо скучаешь зимой, поздней осенью или ранней весной, но, как правило, не обращаешь на него летом никакого внимания. Ветерок брызнул в лицо Мишке горстью мелких прохладных дождливых капелек, и он зажмурился ещё крепче – неожиданно запахло лесом и грибами, словно от грибных полянок протянулась воздушная тропочка прямо к нему.
