Убийства единорога полностью

– Понимаешь, если бы не это ощущение… Я ничего не могу с собой поделать… Меня не оставляет чувство, будто происходит что-то гораздо более грозное и опасное, чем можно было ожидать… Если бы не это, я, пожалуй, наслаждалась бы своим участием в этой истории. Вот мы мчимся со свистом бог знает куда и почему. Одному Господу ведомо, когда мы вернемся назад. – Она сделала довольный жест. – В общем, темная дорога влечет нас к темным делам, понимаешь? Ни ты, ни я вообще не имеем понятия о том, что нам делать. И это первый раз, когда даже Г. М. – я знаю – оказался бы в тупике. Почему сэр Джордж Рамсден должен приехать в Париж, а затем немедленно отправляться в маленькую гостиницу близ Орлеана?.. Хм. Рамсден! Мне удалось исподволь выяснить, что он пользуется немалым влиянием в Министерстве иностранных дел. Ты его знаешь?

Так получилось, что я действительно знал его, и довольно хорошо. Он был известен как прожигатель жизни, поигрывающий на скачках баронет, но это была одна только видимость. Немногие подозревали, насколько тесно он связан с Министерством иностранных дел. Рамсден был хорошим малым. Дипломат под прикрытием, действующий без официальных полномочий, но приносящий империи больше пользы, чем политические деятели, о которых трубят все газеты. Внешне он был полной противоположностью тем привычным посольским чинам, которые сухой чопорностью и полным равнодушием ко всему и всем производили неизбывное и, увы, неприятное впечатление на окружающих. Толстый вспыльчивый коротышка Рамсден имел манеры полковника из комиксов. Его страстью были дамы, виски, азартные игры и спорт любого рода. Но он умел быть британцем с британцами, мусульманином с мусульманами и, насколько я знаю, зулусом с зулусами. Причем дела свои вел всегда тихо. И уж если привезти единорога в Лондон было поручено сэру Джорджу, значит единорог был дьявольски важен.

– В любом случае, – добавил я, – мне кажется, мы пренебрежем очевидной зацепкой, если не попытаемся выяснить, чтó замышляет Уайтхолл. Рамсден прибыл в Марсель вчера. Где он был до этого? Откуда взялся?

– Из Афин.

– Из Афин? Там какие-то неприятности?

Она задумалась:

– Куча неприятностей, старина, но ничего такого, что касалось бы нас. Или касалось бы Рамсдена, насколько я могла выяснить. Он проводил отпуск в Афинах. Похоже, это все, что кто-либо знает.

После ее слов мы умолкли. Мне приходилось следить за дорогой, которая стала далекой от идеала, едва мы выехали из Парижа через Версальские ворота и понеслись по булыжникам через придорожные деревни, оставив Сену справа от нас. Вместо того чтобы утихнуть, буря разъярилась еще больше, оглушая нас раскатами грома.

– Мы никуда не успеем, двигаясь с такой скоростью! – произнесла Эвелин, перекрывая ее рев. – Ты не можешь немного поддать газу?

Я пытался. Подъехав к Версальскому дворцу, мы свернули налево, проскочили трудный поворот и разогнались до пятидесяти миль в час на хорошей дороге, которую тем не менее затопило водой. Мне приходилось держать себя в постоянном напряжении, ожидая какой-нибудь особо глубокой лужи, и виртуозно лавировать, входя в очередной поворот. Теперь молния высветила два бесконечных ряда тополей, тонких и черных на фоне неба. На дороге не было никого. Только красный «вуазен» обогнал нас сразу за Рамбуйе и помчался вперед с такой скоростью, что вызвал у Эвелин подозрения. Но мы потеряли его в лесу. Возможно, он куда-то свернул. Мы следовали по основному шоссе, ведущему в Шартр, которое показалось мне окольным путем. Сразу за Шартром дорога резко пошла под уклон – это был худший участок, по какому мне когда-либо доводилось проезжать, – и повела вниз, словно в желоб, к узкому проезду между приземистыми круглыми башнями в городской стене. Потом – я мог бы поклясться, что это был он, – я снова увидел красный «вуазен», но мне пришлось сконцентрироваться на том, чтобы заставить нашу машину нырнуть в ворота, иначе мы бы перелетели через парапет и оказались в реке Эр. Дальше мы снова понеслись по булыжной мостовой. Серые искривленные фронтоны средневековых домов выглядели как на гравюре Доре. Несколько тусклых газовых фонарей указывали нам путь, ведущий вверх по мощеной дороге к площади. За грязным ветровым стеклом я увидел открытое бистро и направился туда за горячим кофе.

– Нам еще предстоит проехать двадцать миль, – пробормотала Эвелин, отчаянно пытаясь разобраться в карте, – примерно столько осталось до Орлеана. И найти гостиницу на другой стороне… Смотри-ка сюда! Должен же быть более короткий маршрут. Спроси у официанта.