В дверь комнаты раздался настойчивый стук. Еще и еще! Из коридора послышался далекий голос Карпа Палыча, некоторые слова даже можно было разобрать:
– Открой! Кричал… кричал кто-то… Алексей! Это у тебя…?
Карп стучал и выкрикивал что-то еще… Пальцы у Глаши свело от страха и напряжения. Она спрыгнула вниз и, путаясь в длинном черном платье, бросилась за угол – на веранду, к входу в дом.
Через секунду она уже со всей силы барабанила в дверь:
– Карп Палыч, миленький, открывай дверь скорее! Алёшу убили!! Маше плохо – вызывайте врача!
На Нижней улице, позади Глафиры, начался средней силы переполох.
На крыльцо выходили люди, переглядывались, слышались вопросы и ответы:
– Кричали!
– Где кричали?
– Убили! Карпа убили!
– Да нет! Карп у врача! Машу убили!
– Убили…
– Убили… – эхом полетело по городу…
Кто-то уже открывал калитку шестого дома и колотил в окно:
– Нюра! Нюрка! Где твой Толик, будь он неладен!
Из-за дома появилась тетка Анна с наполненным мелкой морковью эмалированным тазом в руках. Лицо у нее было озабоченное:
– Кто тут? Заполошные! Что кричите с утра?
– Звони племяннику! Происшествие у нас! Карпа убили!
– А-а-ах! – таз полетел на траву, Анна схватилась за голову перемазанными землей ладонями и кинулась к дому. Потом всплеснула руками, остановилась, задрала подол юбки и достала из кармана надетых под ней джинсов мобильный телефон. Непослушными пальцами начала нервно нажимать маленькие кнопки…
Глафира не видела ничего этого. Она не переставала стучать и звать директора. Наконец, внутри залязгала щеколда, дверь дрогнула и поползла вперед. Из-за нее показалась голова Карпа. Он задыхался:
– Что? Глаша, ничего не пойму! Открывай врача, вызывай дверь!! Кого убили?
– Лешу убили! Иди, посмотри! Мы с Машей в окно видели!
Из-за монастыря уже бежали люди, тяжело дыша от быстрого подъема на холм.
– Жив Карп!
– Жив!
– Кого ж убили?
– Бегите к Маше! – махнула рукой за угол Глаша. – Плохо ей!
Сама она втолкнула Карпа обратно в дом:
– Звони! Скорее! Врача! Полицию!
Во дворе слышалась тревожная многоголосица. Не переставая пищали и пели на все лады сигналы мобильных телефонов. Лаяли ошалевшие собаки. Негромко, и пока несмело, как на распевке перед службой, тоненько запричитали бабы… И тут, завершив картину, заполняя собой все душное раскаленное пространство, протяжно и глухо ударил церковный колокол… Голова у Глаши закружилась, стены старого дома потеряли перпендикулярность, перед глазами все поплыло, она тихо всхлипнула и лишилась чувств…
…Разлепив ресницы, первое, что смогла разобрать Глафира в полутьме комнаты, было лицо участкового уполномоченного Толика. Оно нависало над ней двумя внушительными щеками и горящими, совершенно круглыми глазами. У самого уха кто-то жалобно застонал… Глаша приподняла голову – рядом с ней на старом диване лежала Маша. Её веки чуть заметно дрогнули.
– Ну, слава Богу! – участковый уполномоченный Толик снял фуражку и нервно вытер рукавом лоб. – Двумя трупами меньше!
За его спиной радостно загалдели… Толик обратился к какому-то молодцу в полицейской форме:
– А ты говорил – холодной водой из ведра окатить! Вот! – сами оклемались! – он опять навис над диваном. – Ну, барышни, я с вами сам чуть не помер! Приезжаю – а тут полный концерт и все билеты проданы! Все кричат, плачут, остальные – лежат как мертвые!
Глафира попробовала приподняться. Толик услужливо сгреб ее в охапку и рывком посадил.
– Мы уже в окно заглянули… – начал было Толик, но его перебил негромкий голос из недр дома.
– Анатолий Ильич! Идите! Мы дверь вскрыли…
Наступила тишина. Люди в форме передвинулись в холл. Толик нахлобучил фуражку на затылок и неожиданно повалил Глафиру назад на диван:
– Вы, вот что… девушки.… Отдыхайте пока! А я пойду, погляжу, что на вверенном мне участке творится! – после этого он быстро вышел из зала и плотно закрыл за собой дверь.
Глафира села, подобрав колени под подбородок. Было страшно и душно. За стеной ходили и переговаривались люди. Кто-то жалобно вскрикнул…
Через некоторое время Маша открыла глаза и тут же попыталась вскочить, Глаша с трудом удержала ее.
– Ты лежи, Машенька… Хочешь, я подушку тебе принесу?
– Где он?
– В своей комнате. Дверь недавно вскрыли… Там и Толик наш, и еще ребята из нового микрорайона.
Маша тихо лежала, глядя в потолок сухими глазами.
Глаша неслышно подошла к самой двери и прислушалась:
– Ходят, ботинками стучат… Карп что-то им рассказывает… – сообщила она шепотом. Вдруг она отскочила к дивану и поспешно села.
Дверь распахнулась, вошел бородатый доктор в синем халате с эмблемой «Скорой помощи» и таких же широких штанах. В руках у него был громоздкий пластмассовый чемодан.
– Здгавствуйте, багышни! – бодро сказал он. – Анатолий Ильич попгосил вас осмотгеть!
Из-за его спины в дверь протиснулся отец Косьма и недовольно произнес:
– Что их осматривать, они не достопримечательности… – потом обратился к подругам. – Ну-ка подымайтесь! Идите молиться! Сразу полегчает!
– Ну, знаете ли! – возмутился синий доктор, повернувшись к священнику. – Это антимедицинские методы! У них может быть шок!
