— А уж я как рада! Двойной праздник у меня сегодня получается. Так вот, возвращаюсь я домой, смотрю, а Крошечка уже ко мне со всех лап бежит. Я калитку открыла, а она прыг мне на руки! И с тех пор не слезает.
И Анна Вольфовна показала свёрток у себя в руках. Им оказалось толстое банное полотенце, в которое была завёрнута та самая беленькая и кудрявенькая Крошечка. Собачка высунула нос, а когда сыщицы попытались её погладить, она поспешно облизала руки всем троим.
— Надо же, а характер у неё заметно улучшился.
— Она всегда была милой и ласковой девочкой, — обиделась хозяйка собачки.
— Может, с вами и так…
— Она со всеми и всегда была ласковой, — твёрдо произнесла Анна Вольфовна таким тоном, и всем стало ясно, что спорить с ней на эту тему попросту опасно.
— Хорошо, пусть так. И мы все очень рады, что Крошечка вернулась. Но где же другая собачка?
— Какая другая? — удивилась Анна Вольфовна.
— Та, другая собачка, которую мы вам принесли сегодня рано утром и оставили у вас во дворе.
— Никакой другой собаки я не видела. Только Крошечка меня встречала. А что за собака хоть?
Пришлось рассказать, как на Необитаемом острове в ночи Олей была сделана её пугающая находка. Анна Вольфовна выслушала очень внимательно и ужаснулась:
— Кому же такое только в голову могло прийти? Связать собачку, оставить её на лютую смерть от холода, голода и жажды, не имея возможности даже позвать на помощь. Говорю вам, у нас завёлся живодёр! Крошечке повезло, ей удалось от него удрать. Видели бы вы, в каком состоянии она ко мне вернулась. Грязная, истощённая, я почти целый час мыла её в бане, чтобы привести в приличный вид. Но всё это уже в прошлом. И вот, она снова с нами!
К этому времени они уже прошли в дом, где Анна Вольфовна спустила Крошечку с рук. Та немножко покрутилась, обнюхивая углы и словно проверяя, что изменилось со времени её отсутствия, но далеко от своей хозяйки всё равно не отходила.
— А сейчас мы с вами будем есть торт! Станем праздновать возвращение Петра Филипповича и Крошечки! Вы же не откажетесь посидеть со мной и отметить такое дело?
С этими словами она взмахнула кружевной скатертью, словно самобранкой. И уже через минуту на скатерти стояли белые чашки с золотой окантовкой и зелёными листочками, вазочка с крошечными ванильными сухариками и вафельный тортик, который заставил сыщиц кое-что вспомнить и нахмуриться. Ещё мрачней стали у них лица, когда старушка извлекла большую банку растворимого кофе, которую вскрыла прямо при них.
— Как пахнет! — сунув нос внутрь банки, блаженно закатила она глаза.
— Вы как специально готовились. Кофе непочатая банка, тортик, красиво живёте. Для сегодняшнего праздника купили?
— Нет, не угадали. На днях гостей ждала. Для них угощение и прикупила.
— И что гости? Не приехали?
— Приехать‐то они приехали, только до кофе у нас с ними дело не дошло. Если честно, выгнала я их.
— Почему выгнали?
— Поругались мы с ними.
Сыщицы переглянулись между собой, и Светлана аккуратно спросила:
— Кто был‐то? Ваши друзья?
— Были бы мои друзья, уж я бы нашла к ним подход.
— Если не друзья, значит, родственники?
— Да что вы! Какие у меня родственники! Одна я! Двоюродные сёстры две есть, да я их уже много лет не видела. Они за Уралом живут, обе одинокие, как и я.
— Кто же тогда к вам приходил? И если не секрет, кто вас расстроил?
— Никакого секрета тут нету. Полагаю, скоро уже весь посёлок будет знать. Пётр Филиппович мне нынче в очередной раз предложение сделал. Прежде я всегда отказывалась, а тут взяла и приняла. Да видели бы вы, как он обрадовался! Прямо в больнице и предложил нам с ним пожениться.
— Что вы говорите! Так вы теперь у нас невеста! Поздравляем!
— У него такие мысли уже давно в голове зрели. Намёки всякие делал, вопросы задавал, как я к замужеству отношусь с порядочным, пусть и немолодым кавалером. А я не то чтобы не понимала, к чему дело идёт, просто не хотела торопить события. В нашем возрасте уже полагается каждой минуте радоваться, потому что не известно, наступит ли за ней следующая. Но это я так рассуждаю. А родственники Петра Филипповича совсем иначе к его брачному проекту отнеслись. Им‐то он раньше открылся. Наверное, ожидал, что они его одобрят, счастья ему пожелают. Да где там! Старший сын с семьёй, у них у самих два уже взрослых сына и дочь, так он ещё как‐то поспокойней отнёсся к словам отца. Средний тоже при должности, жена тоже работает, и сын у них взрослый, недавно у него четвёртый ребёнок в семье родился. Тем вообще ни до чего, всё их свободное время занимают четверо маленьких внучат, правнуки Петра Филипповича. А вот младший с женой… Те резко против были.
— Как же так! Это весьма печально.
