Печорин нашел Варю у Лиговских. Вместе с Катериной Фадеевой и княжной Мери, на шее которой белела повязка, она сидела в гостиной и слушала Елену Ган, читавшую главы из своей новой повести. При появлении Печорина писательница замолчала и, несмотря на всеобщие просьбы, отказалась продолжать чтение, тем более, — как заметила она, что Кате нужно сопровождать маман к колодцу — пить кислосерную воду. Варя собралась идти вместе с ними и ни за что не хотела, чтобы ее сопровождал брат. Печорин настаивал, и они, наверное, рассорились бы, если б княжна Мери, выразительно глядя на Печорина, не сказала: «Григорий Александрович, не бойтесь отпустить сестру. Варя не дите и потом она все время будет вместе с Еленой Павловной и Катей. Катя, поклянись, что не отойдешь от Варвары Александровны ни на шаг!» — последние слова прозвучали не шутливо, а с полной серьезностью, и Елена Павловна Фадеева так же серьезно заверила Печорина, что они с Катериной понимают его братскую тревогу и обещают, что Варя будет в надежных руках.
Скрепя сердце Печорину пришлось согласиться — дальнейшая его настойчивость могла бы показаться просто невежливой.
Елена Ган тоже ушла вместе с матерью и сестрой, и Печорин остался в гостиной вдвоем с княжной.
— Вы боитесь за Варю после утреннего происшествия на кладбище? — спросила Марья Сергеевна.
— Да, — должен был признаться Печорин. — И не понимаю почему она ни в коем случае не хотела, чтоб я сопровождал ее. Что за детское упрямство!
— Не понимаете? — княжна посмотрела с лукавством
— Боже, — догадался Печорин, — там, вероятно, будет этот польский Аполлон, у них назначена встреча, и Варя не хочет, чтоб я при этом присутствовал.
— Именно так, — подтвердила княжна. — Вы стали на редкость недогадливы в любовных делах, когда сами перестали в них практиковаться!
– À propos, что Вы знаете об этом высокомерном шляхтиче, княжна? Варя бежит разговора о нем, а мне за происшествиями последних дней никак не удалось с ним поговорить.
— Ну, во-первых, он не шляхтич, а узаконенный польский дворянин из довольно знатного в их стороне рода. Отец его служил в русской службе, вследствие долгой тяжбы потерял большую часть своего имения, остатки были разграблены в последнюю кампанию, в которой Вы, кажется, тоже участвовали.
— Да я был в польской кампании, но мои солдаты имений не разоряли.
— Но, кажется, господин Красинский все же смотрит на Вас как на одного из виновников своего разорения — по крайней мере, он был неприятно поражен, когда узнал, что Вы Варин брат. Это может показаться странным, если не знать характера господина Красинского.
— А каков его характер на Ваш, княжна, взгляд?
— Его душа открыта высокому, он благороден, он нежнейший сын, но, по-моему, он честолюбив и горд до озлобления. Малейший намек на презрение или высокомерие способен довести его до бешенства. Самолюбие его раздражено донельзя. Но Вы же знаете, что Ваша Варя — ангел, она кого угодно может укротить — при ней он смирен, как голубь.
— Честолюбив до бешенства и наверное, злопамятен, — пробормотал Печорин.
— Что? — переспросила княжна.
— Ничего, это я так. Как Ваша рана — не болит? — перевел разговор на другое ее собеседник.
— Все в порядке, благодарю Вас. Доктор сказал, что через пару дней можно будет снять повязку. Слава богу, маман поверила в историю со зловредным сучком. А что Вы обсуждали с доктором? Он тоже не верит в черкесского разбойника?
— Да, мы оба сошлись на том, что убийца скорей всего в городе, а не в горах.
— То есть человек из общества? Почему же он убивает?
— Кто может точно сказать — из мести, из корысти, из ненависти… Вы не знаете никого вокруг, кто желал бы Вашей смерти или смерти княгини Галаховой?
Мери на минуту задумалась и ответила:
— Нет, нет! Такие ужасы встречаются только в романах госпожи
— А между тем четыре человека убиты — и не романным героем. Княжна, обещайте мне, что Вы будете осторожны, и никогда и никуда не отправитесь в одиночку. И, пожалуйста, присмотрите за Варей, когда я не с ней — душа моя неспокойна.
— Заверяю Вас, Григорий Александрович, что мы будем теперь ходить только вдвоем, а лучше втроем — после сегодняшнего происшествия я понимаю, что все это совсем не шутки.
