Мои благие намерения питаться святым духом, салатом и кофе рассеялись как дым. Согласитесь, нет на свете ничего более недолговечного и эфемерного, чем благие намерения...
- И мне! - гаркнула я вслед удаляющейся спине. - И мне картошку с луком, колу и... и чего-нибудь еще!
- Ну? - резко спросила Альма, когда мы наконец разобрались с заказом.
- Почему бы нам сначала не подкрепиться?
- У меня мало времени.
В отличие от нашей первой встречи, когда девочка выглядела просто безразличной, сейчас она так и излучала враждебность.
- Ладно, перейдем к сути. Альма, вы говорили, что ходили с мамой смотреть "Рождение звезды", так?
- Так.
- С Барброй Стрейзанд, так?
- Вы толчете воду в ступе.
А девчонка-то, оказывается, язва!
- Вы помните, мы обсуждали "Мужчину, который исчез"?
- Это вы о той дурацкой песенке? Да, помню.
- Так вот, Барбра Стрейзанд ее никогда не пела. Этой песни даже не было в фильме, который, по вашему утверждению, вы смотрели.
- Ушам своим не верю! - выкрикнула Альма. - И это вы называете свидетельством? Вот вы себя и раскрыли. Я с самого начала просекла, что вы пытаетесь заманить меня в ловушку! Мерзкая, пройдошливая ищейка, вот вы кто! - Ее натиск ошеломил меня. Честно говоря, я не подозревала, что девочка способна на столь сильные эмоции. - Послушайте, я никогда не говорила, что эту чертову песню пела Стрейзанд! К вашему сведению, я лишь сказала, что ее не пела Джуди Гарланд! И не пела она ее по той простой причине, что идиотской песенки не было в этой растреклятой киношке!
Я пожалела, что не захватила с собой в четверг магнитофон, чтобы предъявить этой сопливой девчонке ее собственные слова! Внутри у меня все так и кипело, но каким-то непостижимым образом я сумела сохраните спокойствие.
- Альма, мы обе знаем, что вы лжете.
А что еще я могла сказать?
Я ожидала, что Альма вскочит и хлопнет дверью, но, видимо, девчонка была гораздо голоднее, чем хотела показать. Она помалкивала, сверля меня злым взглядом, пока официант не принес наш заказ. Альма буквально набросилась на еду.
Поглощая салат, я снова попыталась вызвать ее на откровенность.
- Из того, что у вас нет алиби, еще не следует, что вас обвинят в убийстве отца, - сказала я, расправившись с яичным салатом. - На самом деле я почти уверена, что никто всерьез не подозревает вас. И то, что вы не можете подтвердить алиби своей матери, вовсе не означает, что у нее есть повод для беспокойства. Если она не убивала, то тревожиться ей не о чем. Но если вы будете упорствовать в своей нелепой выдумке, ложность которой я уже установила, то тогда у вас действительно могут возникнуть большие неприятности.
- Вы сами знаете, что несете вздор! Почему бы вам не поинтересоваться у швейцара в мамином доме?
- Я поинтересовалась, и он солгал. Как и вы.
- Да? С какой это стати ему врать?
- Пока не знаю. Но собираюсь выяснить.
- Послушайте, я видела этот фильм, можете верить или нет. И вы не заставите меня признаться в том, чего я не говорила. Может, вам стоит воспользоваться магнитофоном, а?
- Спасибо за совет.
Тут подошел официант и спросил, хотим ли мы чего-нибудь еще. Я уже собиралась попросить счет, как Альма меня опередила:
- Пломбир с вишней и орехами! И побольше взбитых сливок!
Вот черт...
- Две порции!
Альма ретировалась сразу, как только расправилась с десертом. Девчонка даже не удосужилась попрощаться.
В тот же вечер я отправилась к дому Луизы Константин.
Человек в форме, который открыл мне дверь, был высоким, худым и совершенно незнакомым.
- А где тот швейцар, что обычно дежурит здесь в это время?
- Энгельгард? У него грипп. Могу я чем-нибудь помочь?
- Нет, спасибо. Лучше я подожду, когда выйдет Энгельгард.
- Наверное, он появится завтра. Заходите, вдруг застанете.
- Зайду, - пообещала я. - Обязательно зайду!
Глава двадцатая
На следующее утро я проспала. До офиса добралась лишь к одиннадцати, Джеки встретила меня суровым взглядом и парой телефонных сообщений. Оба раза звонила Бланш Ловитт.
В колледже мы с Бланш были подружками. Не то чтобы закадычными, скорее просто добрыми приятельницами. Но мы всегда хорошо относились друг к другу и до сих пор поддерживали связь: перезванивались, обменивались рождественскими открытками. Однако виделись в последний раз лет пять назад. Да и то случайно.
Я тогда торчала у ювелирного магазина в Шорт-Хиллс, где, по подозрениям моей клиентки, ее гулящий (предположительно) благоверный восьмидесяти лет от роду покупал дорогие безделушки своей (также предполагаемой) пассии. Когда я сунула нос в лавку, продавец был занят, обслуживал посетительницу. Это и была моя подружка Бланш.
В итоге мы вместе пообедали, и Бланш поведала, что она переехала в Шорт-Хиллс около года назад, так как Алан, ее муж, пластмассовый барон, приобрел здесь новый завод.
- Вот только спустя несколько месяцев Алан взял и помер, - и Бланш расцвела в счастливой улыбке, - поэтому его место жительства сократилось до небольшого ящичка.
