– О нет, вы ее видели, – повторил Г. М., повышая голос. – Но вы так и не узнали ее, пока она маскировалась под Джозефа.
– Что меня больше всего бесит, – проворчал Г. М., который вопреки запрету кипятил воду на газовой плитке в туалетной комнате своего офиса, – что меня больше всего бесит, так это то, что я не разобрался с этим делом днем раньше. Если бы я знал все, что знали вы, тупицы. Только прошлой ночью и сегодня утром (или вчерашним утром) у меня появилась возможность обсудить все с Мастерсом, и тогда я смог подстегнуть себя. Хм…
Было около двух часов ночи. Мы вернулись в кабинет Г. М., разбудили ночную охрану и, спотыкаясь, поднялись на четыре лестничных пролета в «Совиное гнездо». Охранник развел для нас огонь в камине, а Г. М. настоял на том, чтобы сварить чашу пунша из виски, дабы отметить знаменательное событие. Холлидей, Физертон и я сидели в старых кожаных креслах вокруг стола, пока Г. М. не вернулся с кипятком.
– Если ключ к разгадке в том, что все это время Джозеф был Глендой Дарворт, то все остальное проще простого. Проблема в том, что вокруг этого дела было так много накручено и напутано, что я дошел до сути лишь прошлой ночью. Мешало и еще кое-что; теперь я это вижу…
– Но послушай! – проворчал майор, который изо всех сил пытался раскурить сигару. – Этого не может быть! Что я хочу знать, так это…
– Ты это узнаешь, – сказал Г. М., – как только мы устроимся поудобнее. Эта вода должна быть, как говорят ирландцы, «обжигающе горячей» – минуточку – вот сахар, сейчас!..
– А также, – продолжал Холлидей, – как она оказалась в этом дворе пару часов назад и кто стрелял сегодня вечером через окошко? И как, черт возьми, убийца вообще добрался до крыши…
– Сначала выпей! – сказал Г. М.
После того как мы отведали пунша и воздали должное его качеству, польщенный Г. М. явно взбодрился. Он устроился так, чтобы свет настольной лампы не попадал ему в глаза, со вздохом закинул ноги на стол и заговорил, словно обращаясь к своему бокалу.
– Самое смешное было в том, что и Кен, и старина Дюрран в Париже случайно наткнулись на разгадку этого дела, и если бы у них хватило ума обратить внимание на нужного человека… Но они измывались над бедной миссис Суини. Что, видимо, естественно, поскольку Джозеф лежал, сгоревший дотла, в золе в грязном подвале с кинжалом в спине. Сынок, по сути, эта версия была абсолютно верна. Гленда Дарворт была целеустремленной дамой, опустошающей чужие кошельки, она стояла за всеми операциями Дарворта, за его личностью, и, если бы понадобилось, она сыграла бы роль индейца-чероки. Проблема в том, что вам следовало копать дальше, отбросив миссис Суини. Почему? Потому что миссис Суини никогда не была в гуще событий, она никогда не обладала даром наблюдать за людьми, незаметно гнуть свою линию. Все, что она делала, – это сидела дома и была респектабельной домохозяйкой для слабоумного мальчика. Но Джозеф – что ж, если его считать подозреваемым, Джозеф крутился рядом. Он всегда был в центре событий, потому что был медиумом. Они должны были заполучить его – он был незаменим, и без его ведома ничто не происходило. И ты получил исчерпывающий ответ, Кен, когда твоя подруга намеренно назвала тебе пьесы, в которых Гленда Дарворт добилась успеха. Помнишь их?
– Одна, – сказал я, – «Двенадцатая ночь» Шекспира, а другая – «Простой торговец» Уичерли.
Холлидей присвистнул.
– Виола! – сказал он. – Минутку! Разве не Виола переодевается в мальчишескую одежду, чтобы следовать за героем…
– Э-э. А мне приглянулась другая вещь, «Простой торговец», – позволил себе усмехнуться Г. М., – пока ждал тебя сегодня вечером в каменном доме. Что же я прочел в этой пьесе? – Он порылся в кармане. – Фиделия, тамошняя героиня, делает то же самое. Это на редкость хорошая развлекательная пьеса. Гореть мне в огне, ты разве знал, что в 1675 году там использовали шотландские шуточки? Вдову Блэкейкр называют «шотландской грелкой». Хе-хе-хе. Не важно… Но то, что в этих двух пьесах исполняются две совершенно одинаковые роли, не может быть простым совпадением. Если бы у вас было побольше эрудиции, вы бы вычислили Гленду гораздо раньше. Однако…
– Ближе к делу, – проворчал майор.
