– У вас концы с концами не сходятся, когда вы пытаетесь врать, – сказал я, продолжая трудиться над кусочком железа и ощущая под пальцами все меньше сопротивления. – Если бы вы хотели меня ликвидировать, то уже сделали бы это. К чему прикладывать столько сил, чтобы похитить Дженни? Зачем брать на себя лишнее убийство женщины из полиции?
– Отвлекающий маневр, – объяснил Кейси. – Нам нужно было заманить вас в Нью-Йорк.
– Нет, парни. Как говорится, не катит.
Металлический обломок упал мне в ладонь. Он получился размером всего лишь в десятицентовую монету, но с тонкими и острыми краями. Я плотно зажал его между большим и указательным пальцами.
– Вот мы и дома, – вдруг сказал Кейси.
Микроавтобус остановился у кованой решетки ворот с камерами наблюдения, покрытых сверху колючей проволокой. Затейливо украшенные, однако очень прочные ворота явно принадлежали богатому хозяину, дорожившему своим покоем. А по периметру территорию окружала каменная стена высотой в десять футов, тоже обтянутая колючей проволокой.
Водитель ввел код в панель, расположенную под переговорным устройством, и массивные створки медленно разошлись в стороны. Мы въехали внутрь. Участок занимал от десяти до пятнадцати акров и густо зарос лесом. По единственной заасфальтированной извилистой дорожке мы медленно двигались вперед еще полмили. За четвертым поворотом лес поредел, и открылся вид на трехэтажный особняк во французском стиле, где даже на первый взгляд не могло быть меньше двадцати пяти комнат. Безукоризненно сложенный из кирпича фасад дома на фоне просторной, хотя и не идеально ровной лужайки дополняли четыре трубы каминов и белые деревянные ставни на окнах верхнего этажа, которых я насчитал ровно пятнадцать. Справа, частично скрытое деревьями, стояло нечто, напоминавшее коттедж для гостей, а еще дальше в глубине участка темнели смутные очертания более крупных зданий.
Не сразу, но до меня дошел смысл происходившего, и только потому, что мне самому довелось побывать там – в их деревне. Новый приступ страха овладел мной. Я не шевелился и молча смотрел на то, что видел сквозь лобовое стекло. Думаю, мало кто из посторонних проникал сюда, если я вообще не стал первым.
Они соорудили современный эквивалент деревни Сога.
На американской земле!
Все постройки окружал густой лес – в основном сосны и дубы с обильно разросшимся подлеском. Позади главного дома тоже виднелись деревья, а между ними в лунном свете серебрилась вода. Это была уже Атлантика.
Мне сразу стало ясно, где я. Мы приехали на Лонг-Айленд, в то место, которое удалось обнаружить Ноде. Только здесь находился не просто особняк, а оживленный японский поселок. Если угодно, еще одна статья экспорта из Японии, но принявшая несоразмерные и пугающие пропорции.
Когда Дермотт отвязал меня, я с трудом поднялся, ощущая слабость и головную боль. Свет прожекторов, подсвечивающих особняк, казался по-зимнему холодным. А позади освещенного пространства в полутьме мелькали силуэты мужчин и женщин в черных одеждах Соги. Их голоса в моем все еще помутненном наркотиком сознании звучали призрачными шепотами, но доносились с удивительной четкостью.
Они нас переиграли!
Кейси пошел вперед, Дермотт присматривал сзади, и так они провели меня по усыпанной гравием дорожке к ступеням дома. Внутри я оказался сначала в большом, отделанном мрамором холле, через который попал в столь же просторную рабочую комнату, где у одной стены стоял кабинетный рояль, а у противоположной разместились письменный стол и книжный шкаф от пола до потолка. Дермотт продолжал развлекаться, постоянно подталкивая меня тычками в спину. Как только мы вошли в кабинет, он силком усадил меня в кресло перед столом, привязав мои руки сзади к перекладинам спинки тем же способом, каким прежде в магазине закрепил на мне наручники.
Кейси прошептал что-то на ухо высокому мужчине лет семидесяти. У того был странный цвет лица оттенка апельсинового мармелада, ставший, видимо, результатом увлечения искусственным загаром, и суровые черты: тонкие губы, заостренный подбородок и серовато-карие глаза, взгляд которых постоянно перемещался, не упуская ничего из виду. Он был в черном японском самуэ с традиционно широкими брюками и укороченным кимоно сверху, подпоясанным в талии.
Дермотт закончил возиться со мной, отступил в сторону и поклонился хозяину.
– Четкая работа, мальчики мои.
Кейси и Дермотт ответили молчаливыми поклонами. Где-то на ходу они успели прихватить наушники, которые, несомненно, были соединены с передатчиками, скрытыми в их одежде.
– Вы один из Оги? – спросил я вполне почтительным тоном.
Дермотт тут же шагнул ко мне и влепил тяжелую оплеуху.
– Рот будешь открывать, если с тобой заговорят.
– Да, Оги в четырнадцатом поколении, – отозвался старик, чья грудь буквально на глазах раздулась от гордости. – Но мистер Саммерс сделал вам справедливое замечание относительно ваших дурных манер.
